Показаны сообщения с ярлыком Кремль. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Кремль. Показать все сообщения
Заговор Коржакова. Часть II
Окончание. Начало
А. Коржаков, х/ф «Бременские музыканты и К» (2000)
Олег Сосковец
Александр Коржаков в те годы вел сложную многоходовую политическую игру. Сравнительно молодым пришедший во власть и как ему представлялось – надолго, Коржаков даже в мыслях не допускал возможности ее утраты. Он готов был сражаться за эту власть любыми средствами и умышленно спаивал охраняемого им президента Ельцина, чтобы сделать его недееспособным. На роль преемника Ельцина Коржаков готовил вице-премьера российского правительства Олега Сосковца, бывшего директора Карагандинского металлургического комбината. Верный своему принципу продвигать и подчинять себе лишь скомпрометированных людей, Коржаков остановил свой выбор на Сосковце, так как знал, что против него было возбуждено уголовное дело из-за крупных хищений на руководимом Сосковцом комбинате. Иными словами, компромат на Сосковца у Коржакова был.
План Коржакова был достаточно прост. Коржаков как руководитель СБП, Барсуков как директор госбезопасности и Сосковец как вице-премьер (некий аналог вице-президента) должны были реально сосредоточить в своих руках всю полноту власти в стране, прежде всего контроль над всеми силовыми ведомствами, военно-промышленным комплексом и торговлей оружием в России и за ее пределами.
Любой ценой необходимо было сделать из российской Государственной думы управляемый орган. Спаиваемый Ельцин должен был либо постоянно находиться в недееспособном состоянии, либо в конце концов умереть от алкогольного отравления. К этому моменту в стране было бы желательно иметь объявленным чрезвычайное положение (ЧП) под тем или иным предлогом, позволяющее не проводить очередные или внеочередные президентские выборы. Такое чрезвычайное положение позволило бы объявить Сосковца преемником Ельцина или исполняющим обязанности президента. Получив в какой-то момент контроль над главным первым каналом российского телевидения, можно было бы правильно провести предвыборную кампанию и в выгодный для Сосковца момент провести наконец "демократические" выборы и сделать Сосковца формальным президентом. Срок проведения задуманной Коржаковым операции, которую правильнее назвать государственным переворотом, был известен: не позднее предусмотренных законом выборов президента 16 июня 1996 г.
Иногда невольно проговариваясь в своем окружении, заявлял Коржаков что-нибудь типа: "Что вы думаете, не смог бы я управлять таким государством, как Россия?". Сосковец для Коржакова был лишь временной политической фигурой в деле достижения конечной цели – абсолютной власти. Но нужны были деньги, очень большие деньги, посредством которых можно купить ведущих политиков, Думу, избирателей. Вопрос был в том, где эти деньги взять.
Коржаков, используя СБП для вымогательства денег из бизнесов, от бизнесменов и чиновников, располагал значительными денежными средствами, в том числе в иностранной валюте. Тратились эти средства в целях подготовки им ползучего переворота в стране. Более 50 млн долларов было затрачено СБП России на приобретение за границей высококачественной аппаратуры слухового контроля, значительная часть которой была установлена в Кремле. Контроль был тотальным. Немецкими суперсложными "жучками" были нашпигованы кремлевские кабинеты, о чем их высокопоставленные обитатели, в принципе, догадывались, но сопротивляться тотальной слежке Коржакова и Барсукова не могли. Руководитель администрации президента Ельцина того времени Сергей Филатов постоянно жаловался журналистам, что в своем кабинете он вынужден общаться с посетителями посредством записок, а самые важные переговоры вести в коридоре. По оценке ряда аналитических структур, спецслужба Коржакова насчитывала к 1995 г. более 40 тысяч человек (во времена Андропова численность КГБ СССР с входящим в его состав Управлением внешней разведки была около 37 тысяч).
Назначая Комелькова "смотрящим" за телецентром, Коржаков еще не подозревал о том, какие валютные средства обращаются на телевидении. Позднее, когда он наконец оценил примерный уровень валютных поступлений от рекламы, он задался целью подчинить себе эти финансовые потоки, не учитываемые налоговым управлением и государственным бюджетом. Этих денег, безусловно, хватило бы для любого государственного переворота. Однако нужен был человек, совершенно непосвященный в цели планируемой операции по захвату власти, неискушенный в большой политике, не имевший контактов в Кремле, пользующийся при этом авторитетом на телевидении. Человек этот должен быть уверен, что все, что он будет делать, делается на благо страны, так как внешне все должно было выглядеть как наведение финансового порядка на телевидении в интересах государства. Выбор по настойчивой рекомендации Комелькова пал на Владислава Листьева.
И Коржаков, вхожий в семью президента Ельцина, стал внушать мысль о том, что именно Листьев является будущим российского телевидения. В сентябре 1994 г. Листьев усилиями Коржакова был назначен вице-президентом Академии российского телевидения, а в январе 1995 г. – генеральным директором Общественного российского телевидения (ОРТ), созданного 30 ноября 1994 г. в результате приватизации первого государственного канала в соответствии с указом президента Ельцина, инициированного Коржаковым.
Для Коржакова Листьев действительно был идеальной наивной фигурой. На ОРТ он хотел быть продюсером развлекательных программ и не видел себя ни в чем большем. Правда, Коржаков и Комельков требовали от Листьева совсем другого: подчинения всего рекламного рынка на ОРТ, причем все средства, вырученные от реализации рекламного времени, должны поступать на счета, подконтрольные СБП Коржакова.
Через несколько дней после своего назначения, в январе 1995 г., Листьев сделал публичное заявление о том, что отныне реклама на ОРТ будет передана ограниченному кругу подконтрольных ему лично компаний. В среде телевизионщиков буквально началась паника. Газета "Вечерний клуб" писала: "Оно и понятно. Реклама – это живые деньги. Доходы телекомпаний и личные доходы. Как легальные, так и нелегальные. На ТВ существует даже специальный термин "джинса". Им обозначается передача, телесюжет, информация, сделанные по "левому" заказу. Оплата которого идет непосредственно исполнителям, минуя официальную кассу. На Останкино теперь такой кормушки не будет (подобная ежемесячная недостача исчисляется в сумме 30 млн рублей). Последствия несомненно объявятся". Примерно половину телевизионного рекламного бизнеса в России контролировала фирма Лисовского "Премьер СВ".
Одним из авторов идеи реформирования и приватизации первого канала был Борис Березовский, предложивший создать акционерное общество, 51% акций которого будет принадлежать государству, а 49% – лояльным президенту Ельцину частным инвесторам, что позволит президенту реально контролировать ОРТ, а главное – использовать этот ресурс в предвыборной президентской кампании 1996 г. План удовлетворил Ельцина и стоящего за ним Коржакова, которого Березовский в тот момент считал своим очевидным союзником. Имея такого союзника, Березовский, безусловно, усилил свое политическое влияние в Кремле, а его концерн ЛогоВаз получил доступ на рекламный рынок первого канала и подписал соответствующее соглашение с рекламным магнатом Сергеем Лисовским. К тому же 49% акций ОРТ оставались у группы лиц, подобранной Березовским, прежде всего у самого Березовского.
После приватизации первого канала генеральный директор ОРТ Листьев по требованию Коржакова–Комелькова решил сосредоточить свое внимание прежде всего на деятельности, из-за которой канал недополучал миллионы долларов – продаже рекламного времени. Куратору Листьева офицеру СБП Комелькову с помощью его коллег – начальника режимного отдела телевизионного комплекса подполковника ФСБ Цибизова и начальника 1-го отдела ОРТ, резидента госбезопасности В. В. Малыгина – были достаточно хорошо известны планы основных бизнесменов-рекламщиков, все их связи, структуры, которые обеспечивали их финансовую поддержку и безопасность. Фамилии людей, посещавших различные редакции телевидения, были известны через отдел оформления пропусков ОРТ. Через оперативный учет ФСБ-МВД не составляло большого труда выявлять лиц, связанных с различными организованными преступными группировками Москвы.
О рекламном бизнесе ОРТ Коржаков с Комельковым знали все. Прежде всего Листьев начал переговоры с Лисовским. Последний предложил заплатить ОРТ отступные за право распоряжаться рекламой на канале и тем самым сохранить свой контроль. Одновременно Листьев начал переговоры с еще одним бизнесменом рекламного бизнеса Глебом Бокием, представляющим торгово-промышленную группу БСГ. Переговоры затянулись. 20 февраля 1995 г. Листьев, открывший для рекламного бизнеса собственную компанию "Интервид", объявил, что вводит временный мораторий на все виды рекламы, пока ОРТ не разработает новые этические нормы. Понятно, что Коржаков пытался таким образом нанести удар по Лисовскому и Бокию, может быть, даже вывести их из рекламного бизнеса, переключив всех клиентов на "Интервид".
30 марта 1994 г. в ресторанчике на Кропоткинской улице в Москве состоялась встреча между Листьевым, Лисовским и Бокием. Лисовский с Бокием требовали от Листьева поделить эфирное рекламное время, и неопытный Листьев, уступив совместному напору конкурентов, очевидным образом ошибся. Через день его ошибка была исправлена: на улице Спартаковская кадиллак Бокия был продырявлен шестью выстрелами из пистолета "ТТ". Для верности в машину бросили еще и гранату. Бокий скончался на месте.
9 апреля 1994 г. застрелили руководителя "Варус-видео" Г. Топадзе, имевшего 6,5-процентную долю в рекламном бизнесе первого канала. В июне было совершено покушение на Березовского, в результате которого погиб его водитель, а сам Березовский был ранен. Чтобы предотвратить повторное покушение на Березовского Гусинский срочно вывез его из России на своем частном самолете. Столь открытое вмешательство Гусинского–Бобкова на стороне Березовского должно было показать абсолютно всем заинтересованным лицам, что за последними убийствами и покушениями стоит очевидный соперник концерна "Мост".
Затем пришла очередь Лисовского. Его, как считалось, прикрывал лидер Ореховской преступной группировки Сергей Тимофеев (Сильвестр). В сентябре 1994 г. Сильвестр был взорван в своем "мерседесе" вместе с водителем. Кто-то планомерно и хладнокровно устранял конкурентов Листьева. Этим "кем-то" был всесильный в те годы генерал Коржаков, бившийся за полный контроль над ОРТ в преддверии президентских выборов лета 1996 г.
Коржаков торопил Листьева. Нужны были деньги на подготовку общественного мнения по замене спаиваемого Ельцина на молодого и деятельного вице-премьера Сосковца. Нужен был полный контроль над ОРТ. Времени было мало – приближались президентские выборы в стране, и мало было уверенности у Коржакова и членов его команды, что нынешний президент с предельно низким рейтингом популярности сможет их выиграть. Сумма предстоящих затрат была определена Коржаковым в 50-60 млн долларов. Листьев этих денег выбить для Коржакова не смог. Нужно было срочно избавляться от Листьева и брать контроль над ОРТ в свои руки.
Когда именно созрел план убийства Листьева определить сложно. Но очевидно, что операция задумывалась как многоцелевая. На первом ее этапе убирался Листьев. На втором – обвинение в организации убийства Листьева выдвигалось против влиятельного в России и на ОРТ человека, пользовавшегося в тот период влиянием на Ельцина – Бориса Березовского, и против основного конкурента Листьева на рекламном рынке Лисовского. На третьем этапе арестовывался Березовский, а Ельцин, разочарованный в Березовском, Лисовском и в связанном с ними влиятельном политике-реформисте Анатолии Чубайсе, передавал контроль над ОРТ новому предложенному Коржаковым человеку. 49% негосударственных акций получал в свое распоряжение Коржаков или его люди. Попавший под подозрение Лисовский также лишался возможности продолжать свою деятельность на ОРТ.
Листьев ждал в те дни представителей солнцевской группировки, которые должны были прийти к нему с требованием отступного в несколько миллионов долларов, так как проект, в котором они были заинтересованы, оказался Листьевым провален. Листьев просил Комелькова вмешаться и оградить его от денежных домогательств "братков". Простейшей формой защиты, как полагал Листьев, был бы отказ им в выдаче пропусков в здание на Останкино. Факт выдачи пропусков "солнцевским" представителям означал для Листьева, что Комельков и кураторы из СБП его бросили. Возможно, соответствующее указание от Комелькова получили именно "солнцевские" бандиты. 1 марта 1995 г. Листьева не стало. Он был убит в подъезде своего дома. Предположить, что Комельков провел эту операцию без указания Коржакова, невозможно.
Как и планировал Коржаков, под подозрением оказались прежде всего Березовский и Лисовский. Однако предпринятая СБП попытка ареста Березовского в штаб-квартире ЛогоВаза на Новокузнецкой улице в Москве не увенчалась успехом. Березовский сумел вовремя связаться с премьер-министром Виктором Черномырдиным, и последний предотвратил арест. Через контролируемые Гусинским СМИ в прессу оперативно были сброшены компрометирующие Коржакова и Барсукова материалы. На стороне Березовского и Гусинского выступил Чубайс, пользовавшийся авторитетом у Ельцина. ОРТ осталось в руках Березовского, а Коржаков так и не получил рекламных денег и необходимых ему для перелома общественного мнения 50-60 млн долларов. Тогда он решил пойти по самому дешевому пути, не требующему телевизионного пиара.
Самым слабым звеном многонациональной российской мозаики оказалась Чечня. Считая Джохара Дудаева своим, КГБ не возражал против его прихода к власти. Генерал Дудаев, член КПСС с 1968 г., был переведен из Эстонии в родной ему Грозный будто специально для того, чтобы стать в оппозицию местным коммунистам, быть избранным президентом Чеченской Республики и провозгласить в ноябре 1991 г. независимость Чечни (Ичкерии), как бы демонстрируя российской политической элите, к какому расколу ведет Россию либеральный режим Ельцина.
Наверное не было случайностью и то, что еще один близкий Ельцину чеченец, Руслан Хасбулатов, также стал повинен в нанесении смертельного удара режиму Ельцина. Хасбулатов, бывший работник ЦК комсомола, член коммунистической партии с 1966 г., в сентябре 1991 г. стал председателем парламента Российской федерации. Именно этот парламент, возглавляемый Хасбулатовым, будет разгонять Ельцин танками в октябре 1993 г.
К 1994 г. политическое руководство России уже понимало, что не готово дать Чечне независимость. Предоставление суверенитета Чечне действительно могло привести к дальнейшему распаду России. Но можно ли было начинать на Северном Кавказе гражданскую войну? "Партия войны", опиравшаяся на силовые министерства, считала, что можно. Однако к войне нужно было подготовить общественное мнение. На общественное мнение легко было бы повлиять, если бы чеченцы стали бороться за свою независимость с помощью терактов. Осталось дело за малым: организовать в Москве взрывы с "чеченским следом".
18 ноября 1994 г. ФСБ предприняла первую зарегистрированную попытку совершить террористический акт, объявить ответственными за него чеченских сепаратистов и, опираясь на озлобление жителей России, подавить в Чечне движение за независимость. В этот день в Москве на железнодорожном мосту через реку Яузу произошел взрыв. По описанию экспертов, сработали два мощных заряда примерно по полтора килограмма тротила каждый. Были искорежены двадцать метров железнодорожного полотна. Мост чуть не рухнул. Однако теракт произошел преждевременно, еще до прохождения через мост железнодорожного состава. На месте взрыва нашли разорванный в клочья труп самого подрывника – капитана Андрея Щеленкова, сотрудника нефтяной компании "Ланако". Щеленков подорвался на собственной бомбе, когда прилаживал ее на мосту.
Только благодаря этой оплошности исполнителя теракта стало известно о непосредственных организаторах взрыва. Дело в том, что руководителем фирмы "Ланако", давшим названию фирмы первые две буквы своей фамилии, был 35-летний уроженец Грозного Максим Юрьевич Лазовский, являвшийся особо ценным агентом Управления ФСБ (УФСБ) по Москве и Московской области и имеющий в уголовной среде клички Макс и Хромой. Забегая вперед, отметим, что абсолютно все работники фирмы "Ланако" были штатными или внештатными сотрудниками контрразведывательных органов России и что все последующие теракты в Москве 1994-1995 гг. также организованы группой Лазовского. В 1996 г. террористы из ФСБ были арестованы и осуждены московским судом. Но первая чеченская война к этому времени стала свершившимся фактом. Лазовский сделал свое дело.
Войной в Чечне было очень легко прикончить Ельцина политически. И те, кто затевал войну и организовывал теракты в России, хорошо это понимали. Но существова еще примитивный экономический аспект взаимоотношений российского руководства с президентом Чеченской Республики: у Дудаева постоянно вымогали деньги. Началось это в 1992 г., когда с чеченцев были получены взятки за оставленное в 1992 г. в Чечне советское вооружение. Взятки за это вооружение вымогали начальник СБП (Службы безопасности президента) Коржаков, начальник ФСО (Федеральной службы охраны) Барсуков и первый вице-премьер правительства РФ Олег Сосковец. Понятно, что не оставалось в стороне и Министерство обороны.
Когда началась война, наивные граждане России стали недоумевать, каким же образом осталось в Чечне все то оружие, которым чеченские боевики убивали российских солдат. Самым банальным образом: за многомиллионные взятки Дудаева Коржакову, Барсукову и Сосковцу.
После 1992 г. сотрудничество московских чиновников с Дудаевым за взятки успешно продавалось. Чеченское руководство постоянно посылало в Москву деньги – иначе Дудаев ни одного вопроса в Москве решить не мог. Но в 1994 г. система начала буксовать. Москва вымогала все большие и большие суммы в обмен на решение политических вопросов, связанных с чеченской независимостью. Дудаев стал отказывать в деньгах. Изначально финансовый конфликт постепенно перешел в политическое, а затем силовое противостояние российского и чеченского руководства. В воздухе запахло войной. Дудаев запросил личной встречи с Ельциным. Тогда контролирующая доступ к Ельцину троица затребовала у Дудаева за организацию встречи двух президентов несколько миллионов долларов. Дудаев во взятке отказал. Более того, впервые он припугнул помогавших ранее ему (за деньги) людей, что использует против них компрометирующие их документы, подтверждающие небескорыстные связи чиновников с чеченцами. Дудаев просчитался. Шантаж не подействовал. Встреча не состоялась. Президент Чечни стал опасным свидетелем, которого необходимо было убрать. Началась спровоцированная жестокая и бессмысленная война.
23 ноября девять российских вертолетов армейской авиации Северо-Кавказского военного округа, предположительно МИ-8, нанесли ракетный удар по городу Шали, примерно в 40 км от Грозного, пытаясь уничтожить бронетехнику расположенного в Шали танкового полка. С чеченской стороны были раненые. Чеченская сторона заявила, что располагает видеозаписью, на которой запечатлены вертолеты с российскими бортовыми опознавательными знаками.
Главный штаб вооруженных сил Чечни утверждал, что на границе с Наурским районом, в поселке Веселая Ставропольского края, происходит концентрация воинских частей: танков, артиллерии, до шести батальонов пехоты. Как стало известно позже, колонна российской бронетехники, сформированная по инициативе и на деньги ФСК, с солдатами и офицерами, нанятыми ФСК на контрактной основе, в том числе среди военнослужащих Таманской и Кантемировской дивизий, действительно составляла костяк войск, сосредоточенных для штурма Грозного.
25 ноября семь российских вертолетов с военной базы в Ставропольском крае сделали несколько ракетных залпов по аэропорту в Грозном и близлежащим жилым домам, повредив посадочную полосу и стоявшие на ней гражданские самолеты. Шесть человек погибли и около 25 получили ранения. В связи с этим Министерство иностранных дел (МИД) Чечни направило заявление администрации Ставропольского края, в котором, в частности, указывалось, что руководство региона "несет ответственность за подобные акции и в случае применения адекватных мер с чеченской стороны" все претензии Ставрополя "должны быть отнесены к Москве".
26 ноября силы Временного совета Чечни (чеченской антидудаевской оппозиции) при поддержке российских вертолетов и бронетехники с четырех сторон атаковали Грозный. В операции со стороны оппозиции принимали участие более 1200 человек, 50 танков, 80 бронетранспортеров (БТР) и шесть самолетов СУ-27. Как заявили в московском (марионеточном) центре Временного совета Чечни, "деморализованные силы сторонников Дудаева практически н оказывают сопротивления, и к утру, вероятно, все будет закончено".
Однако операция провалилась. Наступающие потеряли около 500 человек убитыми, более 20 танков, еще 20 танков было захвачено дудаевцами. В плен были взяты около 200 военнослужащих. 28 ноября "в знак победы над силами оппозиции" колонна пленных была проведена по улицам Грозного. Тогда же чеченское руководство предъявило список четырнадцати взятых в плен солдат и офицеров, являющихся российскими военнослужащими.
Создавалось впечатление, что 26 ноября бронетанковую колонну в Грозный вводили специально для того, чтобы ее уничтожили. Разоружить Дудаева и его армию колонна не могла. Захватить город и удерживать его – тоже. Армия Дудаева была укомплектована и хорошо вооружена. Колонна могла стать и стала живой мишенью. Министр обороны Грачев намекал на свою непричастность к этой авантюре. С военной точки зрения задача захвата Грозного, заявил Грачев на пресс-конференции 28 ноября 1996 г., была вполне осуществима силами "одного воздушно-десантного полка в течение двух часов. Однако все военные конфликты окончательно решаются все же политическими методами за столом переговоров. Без прикрытия пехоты вводить в город танки действительно было бессмысленно". Зачем же их тогда вводили?
Позже генерал Геннадий Трошев расскажет нам о сомнениях Грачева по поводу чеченской кампании: "Он пытался что-то сделать. Пытался выдавить из Степашина и его спецслужбы ясную оценку ситуации, пытался перенести начало ввода войск на весну, даже пытался лично договориться с Дудаевым. Теперь мы знаем, что такая встреча была. Не договорились".
Генерал Трошев, ведя уже вторую войну в Чечне, недоумевал, почему Грачев не смог договориться с Дудаевым. Да потому, что Дудаев настаивал на личной встрече с Ельциным, а Коржаков не соглашался проводить ее бесплатно (Коржаков утверждает, что сам ЕБН отказывался от встречи, а он, Коржаков, наоборот – уговаривал его обратному – прим. Impcommiss).
Блистательную военную операцию по сожжению колонны российской бронетехники в Грозном действительно организовал не Грачев, а директор ФСК Степашин и начальник московского УФСБ Савостьянов, курировавший вопросы устранения режима Дудаева и ввода войск в Чечню. Однако те, кто описывал банальные ошибки российских военных, вводивших в город бронетанковую колонну, обреченную на уничтожение, не понимали тонких политических расчетов провокаторов. Сторонникам войны нужно было, чтобы колонну эффектно уничтожили чеченцы. Только так можно было спровоцировать Ельцина на начало полномасштабных военных действий, которые действительно начались в декабре 1994 г.
Во времена существования Советского Союза продажей оружия за рубеж ведало Главное инженерное Управление (ГИУ) Министерства внешних экономических связей. Cотрудниками ГИУ преимущественно являлись кадровые офицеры Главного разведывательного управления Генштаба Министерства обороны СССР (ГРУ). Однако после августовской революции 1991 г. денежные потоки от торговли вооружением решил подчинить себе руководитель СБП президента Коржаков. 18 ноября 1993 г. Ельциным был подписан секретный Указ № 1932-c, в соответствии с которым в целях упорядочения ведения дел в непростом бизнесе по продаже вооружения была создана государственная компания "Росвооружение", представлявшая интересы военно-промышленного комплекса (ВПК) России перед зарубежными компаниями, торгующими оружием. Этим же указом контроль за деятельностью госкомпании "Росвооружение" возлагался на Службу безопасности президента.
В этих целях в СБП был создан отдел "В" (от слова "вооружения"), основной задачей которого являлся контроль за деятельностью компании "Росвооружение", Госхрана и Госдрагмета. Руководителем Росвооружения стал генерал Самойлов. А во главе отдела "В" Коржаков поставил преданного ему Александра Котелкина.
Котелкин, 1954 г. рождения, закончил Киевское военно-техническое училище, в течение ряда лет проходил службу в военновоздушных силах. Затем был принят на службу в ГРУ и направлен на учебу в Дипломатическую академию Министерства иностранных дел СССР. В конце 80-х годов Котелкин проходил службу в качестве офицера военной разведки под дипломатическим прикрытием в постоянном представительстве СССР при ООН.
В период пребывания в США Котелкин попал в поле зрения ФБР в силу многочисленных любовных связей с женами советских дипломатов сотрудников ООН, а также из-за нетрадиционных сексуальных отношений с коллегами по резидентуре ГРУ. В близких приятельских отношениях Котелкин был также с Сергеем Глазьевым, бывшим в правительстве Егора Гайдара заместителем министра, а затем министром внешних экономических связей. При содействии Глазьева Котелкин был назначен на должность начальника Главного управления военно-технического сотрудничества (приемника ГИУ) Министерства внешних экономических сношений (МВЭС). Находясь на этой должности, Котелкин злоупотреблял служебным положением, незаконно получал от подконтрольных предприятий премии, исчисляемые десятками тысяч американских долларов.
Когда в 1993 г. была создана госкомпания "Росвооружение", стараниями Коржакова именно Котелкин был взят на должность начальника направления отдела "В", контролирующего вновь созданную госструктуру. Коржаков имел достаточно компромата против Котелкина. Это и было гарантией того, что Котелкин будет выполнять любые указания Коржакова. В ноябре 1994 г. Котелкин возглавил Росвооружение. В результате Коржаков и преданные ему люди из числа сотрудников Росвооружения в период до лета 1996 г., когда Коржаков был уволен с госслужбы, сумели присвоить несколько сот миллионов американских долларов.
Перед самыми выборами 1996 г. Коржаков, Барсуков и Сосковец убедили президента Ельцина в том, что у него нет шансов выиграть выборы у главного конкурента, кандидата от коммунистической партии Геннадия Зюганова и что единственный способ удержать власть в стране – объявить чрезвычайное положение (ЧП), ссылаясь на продолжающуюся войну с Чеченской республикой. В этом была своя логика. Если бы Зюганов пришел к власти, он, безусловно, посадил бы Ельцина в тюрьму за разгон парламента в октябре 1993 г. Насильственный роспуск законодательного органа России легко можно было представить как антиконституционный, со всеми последствиями. Если бы к власти пришли демократы, они с легкостью могли бы привлечь Ельцина к ответственности за развязывание первой чеченской войны, военные преступления, совершенные российской армией в Чечне и геноцид чеченского народа. И любой новый президент мог поставить под сомнение законность проведенной Ельциным приватизации российской экономики. И Ельцин подписал указ об отмене президентских выборов и объявлении чрезвычайного положения.
Однако до его публикации об этом стало известно всем тем, кого не успел добить Коржаков: Березовскому, Чубайсу, Гусинскому, Лисовскому и всем тем, кого впоследствии стали называть российскими олигархами. В едином порыве, какого с тех пор ни разу не видела российская история, с помощью дочери президента Татьяны Дьяченко, они добились приема у Ельцина и предложили ему использовать вместо танков и декрета о введении чрезвычайного положения деньги, газеты и телевидение. И Ельцин отозвал уже подписанный им декрет, отправил в отставку Коржакова, Барсукова и Сосковца и назначил руководителем своей администрации Чубайса.
Березовский отвечал за поддержку Ельцина на ОРТ. Гусинский – на НТВ. Лисовский – за рекламу. Почти неизвестный Роман Абрамович – за внебюджетное финансирование... При исходной популярности в 3% Ельцин сумел набрать наибольший процент голосов в первом туре выборов в июне, вышел во второй тур вместе со своим основным противников Зюгановым и на втором туре выборов в июле одержал над Зюгановым победу. Вскоре после выборов Ельцина, 31 августа 1996 г., было подписано мирное соглашение с Чеченской республикой. Первая чеченская война завершилась. Россия вернулась на путь демократии. А Комельков покинул СБП и вернулся на службу в ФСБ в качестве заместителя начальника Управления по защите конституционного строя.
План Коржакова был достаточно прост. Коржаков как руководитель СБП, Барсуков как директор госбезопасности и Сосковец как вице-премьер (некий аналог вице-президента) должны были реально сосредоточить в своих руках всю полноту власти в стране, прежде всего контроль над всеми силовыми ведомствами, военно-промышленным комплексом и торговлей оружием в России и за ее пределами.
Любой ценой необходимо было сделать из российской Государственной думы управляемый орган. Спаиваемый Ельцин должен был либо постоянно находиться в недееспособном состоянии, либо в конце концов умереть от алкогольного отравления. К этому моменту в стране было бы желательно иметь объявленным чрезвычайное положение (ЧП) под тем или иным предлогом, позволяющее не проводить очередные или внеочередные президентские выборы. Такое чрезвычайное положение позволило бы объявить Сосковца преемником Ельцина или исполняющим обязанности президента. Получив в какой-то момент контроль над главным первым каналом российского телевидения, можно было бы правильно провести предвыборную кампанию и в выгодный для Сосковца момент провести наконец "демократические" выборы и сделать Сосковца формальным президентом. Срок проведения задуманной Коржаковым операции, которую правильнее назвать государственным переворотом, был известен: не позднее предусмотренных законом выборов президента 16 июня 1996 г.
Деньги
Иногда невольно проговариваясь в своем окружении, заявлял Коржаков что-нибудь типа: "Что вы думаете, не смог бы я управлять таким государством, как Россия?". Сосковец для Коржакова был лишь временной политической фигурой в деле достижения конечной цели – абсолютной власти. Но нужны были деньги, очень большие деньги, посредством которых можно купить ведущих политиков, Думу, избирателей. Вопрос был в том, где эти деньги взять.
Коржаков, используя СБП для вымогательства денег из бизнесов, от бизнесменов и чиновников, располагал значительными денежными средствами, в том числе в иностранной валюте. Тратились эти средства в целях подготовки им ползучего переворота в стране. Более 50 млн долларов было затрачено СБП России на приобретение за границей высококачественной аппаратуры слухового контроля, значительная часть которой была установлена в Кремле. Контроль был тотальным. Немецкими суперсложными "жучками" были нашпигованы кремлевские кабинеты, о чем их высокопоставленные обитатели, в принципе, догадывались, но сопротивляться тотальной слежке Коржакова и Барсукова не могли. Руководитель администрации президента Ельцина того времени Сергей Филатов постоянно жаловался журналистам, что в своем кабинете он вынужден общаться с посетителями посредством записок, а самые важные переговоры вести в коридоре. По оценке ряда аналитических структур, спецслужба Коржакова насчитывала к 1995 г. более 40 тысяч человек (во времена Андропова численность КГБ СССР с входящим в его состав Управлением внешней разведки была около 37 тысяч).
Назначая Комелькова "смотрящим" за телецентром, Коржаков еще не подозревал о том, какие валютные средства обращаются на телевидении. Позднее, когда он наконец оценил примерный уровень валютных поступлений от рекламы, он задался целью подчинить себе эти финансовые потоки, не учитываемые налоговым управлением и государственным бюджетом. Этих денег, безусловно, хватило бы для любого государственного переворота. Однако нужен был человек, совершенно непосвященный в цели планируемой операции по захвату власти, неискушенный в большой политике, не имевший контактов в Кремле, пользующийся при этом авторитетом на телевидении. Человек этот должен быть уверен, что все, что он будет делать, делается на благо страны, так как внешне все должно было выглядеть как наведение финансового порядка на телевидении в интересах государства. Выбор по настойчивой рекомендации Комелькова пал на Владислава Листьева.
И Коржаков, вхожий в семью президента Ельцина, стал внушать мысль о том, что именно Листьев является будущим российского телевидения. В сентябре 1994 г. Листьев усилиями Коржакова был назначен вице-президентом Академии российского телевидения, а в январе 1995 г. – генеральным директором Общественного российского телевидения (ОРТ), созданного 30 ноября 1994 г. в результате приватизации первого государственного канала в соответствии с указом президента Ельцина, инициированного Коржаковым.
Для Коржакова Листьев действительно был идеальной наивной фигурой. На ОРТ он хотел быть продюсером развлекательных программ и не видел себя ни в чем большем. Правда, Коржаков и Комельков требовали от Листьева совсем другого: подчинения всего рекламного рынка на ОРТ, причем все средства, вырученные от реализации рекламного времени, должны поступать на счета, подконтрольные СБП Коржакова.
Через несколько дней после своего назначения, в январе 1995 г., Листьев сделал публичное заявление о том, что отныне реклама на ОРТ будет передана ограниченному кругу подконтрольных ему лично компаний. В среде телевизионщиков буквально началась паника. Газета "Вечерний клуб" писала: "Оно и понятно. Реклама – это живые деньги. Доходы телекомпаний и личные доходы. Как легальные, так и нелегальные. На ТВ существует даже специальный термин "джинса". Им обозначается передача, телесюжет, информация, сделанные по "левому" заказу. Оплата которого идет непосредственно исполнителям, минуя официальную кассу. На Останкино теперь такой кормушки не будет (подобная ежемесячная недостача исчисляется в сумме 30 млн рублей). Последствия несомненно объявятся". Примерно половину телевизионного рекламного бизнеса в России контролировала фирма Лисовского "Премьер СВ".
Одним из авторов идеи реформирования и приватизации первого канала был Борис Березовский, предложивший создать акционерное общество, 51% акций которого будет принадлежать государству, а 49% – лояльным президенту Ельцину частным инвесторам, что позволит президенту реально контролировать ОРТ, а главное – использовать этот ресурс в предвыборной президентской кампании 1996 г. План удовлетворил Ельцина и стоящего за ним Коржакова, которого Березовский в тот момент считал своим очевидным союзником. Имея такого союзника, Березовский, безусловно, усилил свое политическое влияние в Кремле, а его концерн ЛогоВаз получил доступ на рекламный рынок первого канала и подписал соответствующее соглашение с рекламным магнатом Сергеем Лисовским. К тому же 49% акций ОРТ оставались у группы лиц, подобранной Березовским, прежде всего у самого Березовского.
После приватизации первого канала генеральный директор ОРТ Листьев по требованию Коржакова–Комелькова решил сосредоточить свое внимание прежде всего на деятельности, из-за которой канал недополучал миллионы долларов – продаже рекламного времени. Куратору Листьева офицеру СБП Комелькову с помощью его коллег – начальника режимного отдела телевизионного комплекса подполковника ФСБ Цибизова и начальника 1-го отдела ОРТ, резидента госбезопасности В. В. Малыгина – были достаточно хорошо известны планы основных бизнесменов-рекламщиков, все их связи, структуры, которые обеспечивали их финансовую поддержку и безопасность. Фамилии людей, посещавших различные редакции телевидения, были известны через отдел оформления пропусков ОРТ. Через оперативный учет ФСБ-МВД не составляло большого труда выявлять лиц, связанных с различными организованными преступными группировками Москвы.
О рекламном бизнесе ОРТ Коржаков с Комельковым знали все. Прежде всего Листьев начал переговоры с Лисовским. Последний предложил заплатить ОРТ отступные за право распоряжаться рекламой на канале и тем самым сохранить свой контроль. Одновременно Листьев начал переговоры с еще одним бизнесменом рекламного бизнеса Глебом Бокием, представляющим торгово-промышленную группу БСГ. Переговоры затянулись. 20 февраля 1995 г. Листьев, открывший для рекламного бизнеса собственную компанию "Интервид", объявил, что вводит временный мораторий на все виды рекламы, пока ОРТ не разработает новые этические нормы. Понятно, что Коржаков пытался таким образом нанести удар по Лисовскому и Бокию, может быть, даже вывести их из рекламного бизнеса, переключив всех клиентов на "Интервид".
30 марта 1994 г. в ресторанчике на Кропоткинской улице в Москве состоялась встреча между Листьевым, Лисовским и Бокием. Лисовский с Бокием требовали от Листьева поделить эфирное рекламное время, и неопытный Листьев, уступив совместному напору конкурентов, очевидным образом ошибся. Через день его ошибка была исправлена: на улице Спартаковская кадиллак Бокия был продырявлен шестью выстрелами из пистолета "ТТ". Для верности в машину бросили еще и гранату. Бокий скончался на месте.
9 апреля 1994 г. застрелили руководителя "Варус-видео" Г. Топадзе, имевшего 6,5-процентную долю в рекламном бизнесе первого канала. В июне было совершено покушение на Березовского, в результате которого погиб его водитель, а сам Березовский был ранен. Чтобы предотвратить повторное покушение на Березовского Гусинский срочно вывез его из России на своем частном самолете. Столь открытое вмешательство Гусинского–Бобкова на стороне Березовского должно было показать абсолютно всем заинтересованным лицам, что за последними убийствами и покушениями стоит очевидный соперник концерна "Мост".
Затем пришла очередь Лисовского. Его, как считалось, прикрывал лидер Ореховской преступной группировки Сергей Тимофеев (Сильвестр). В сентябре 1994 г. Сильвестр был взорван в своем "мерседесе" вместе с водителем. Кто-то планомерно и хладнокровно устранял конкурентов Листьева. Этим "кем-то" был всесильный в те годы генерал Коржаков, бившийся за полный контроль над ОРТ в преддверии президентских выборов лета 1996 г.
Коржаков торопил Листьева. Нужны были деньги на подготовку общественного мнения по замене спаиваемого Ельцина на молодого и деятельного вице-премьера Сосковца. Нужен был полный контроль над ОРТ. Времени было мало – приближались президентские выборы в стране, и мало было уверенности у Коржакова и членов его команды, что нынешний президент с предельно низким рейтингом популярности сможет их выиграть. Сумма предстоящих затрат была определена Коржаковым в 50-60 млн долларов. Листьев этих денег выбить для Коржакова не смог. Нужно было срочно избавляться от Листьева и брать контроль над ОРТ в свои руки.
Когда именно созрел план убийства Листьева определить сложно. Но очевидно, что операция задумывалась как многоцелевая. На первом ее этапе убирался Листьев. На втором – обвинение в организации убийства Листьева выдвигалось против влиятельного в России и на ОРТ человека, пользовавшегося в тот период влиянием на Ельцина – Бориса Березовского, и против основного конкурента Листьева на рекламном рынке Лисовского. На третьем этапе арестовывался Березовский, а Ельцин, разочарованный в Березовском, Лисовском и в связанном с ними влиятельном политике-реформисте Анатолии Чубайсе, передавал контроль над ОРТ новому предложенному Коржаковым человеку. 49% негосударственных акций получал в свое распоряжение Коржаков или его люди. Попавший под подозрение Лисовский также лишался возможности продолжать свою деятельность на ОРТ.
Листьев ждал в те дни представителей солнцевской группировки, которые должны были прийти к нему с требованием отступного в несколько миллионов долларов, так как проект, в котором они были заинтересованы, оказался Листьевым провален. Листьев просил Комелькова вмешаться и оградить его от денежных домогательств "братков". Простейшей формой защиты, как полагал Листьев, был бы отказ им в выдаче пропусков в здание на Останкино. Факт выдачи пропусков "солнцевским" представителям означал для Листьева, что Комельков и кураторы из СБП его бросили. Возможно, соответствующее указание от Комелькова получили именно "солнцевские" бандиты. 1 марта 1995 г. Листьева не стало. Он был убит в подъезде своего дома. Предположить, что Комельков провел эту операцию без указания Коржакова, невозможно.
Как и планировал Коржаков, под подозрением оказались прежде всего Березовский и Лисовский. Однако предпринятая СБП попытка ареста Березовского в штаб-квартире ЛогоВаза на Новокузнецкой улице в Москве не увенчалась успехом. Березовский сумел вовремя связаться с премьер-министром Виктором Черномырдиным, и последний предотвратил арест. Через контролируемые Гусинским СМИ в прессу оперативно были сброшены компрометирующие Коржакова и Барсукова материалы. На стороне Березовского и Гусинского выступил Чубайс, пользовавшийся авторитетом у Ельцина. ОРТ осталось в руках Березовского, а Коржаков так и не получил рекламных денег и необходимых ему для перелома общественного мнения 50-60 млн долларов. Тогда он решил пойти по самому дешевому пути, не требующему телевизионного пиара.
Маленькая, но ни в коем случае не победоносная война
Самым слабым звеном многонациональной российской мозаики оказалась Чечня. Считая Джохара Дудаева своим, КГБ не возражал против его прихода к власти. Генерал Дудаев, член КПСС с 1968 г., был переведен из Эстонии в родной ему Грозный будто специально для того, чтобы стать в оппозицию местным коммунистам, быть избранным президентом Чеченской Республики и провозгласить в ноябре 1991 г. независимость Чечни (Ичкерии), как бы демонстрируя российской политической элите, к какому расколу ведет Россию либеральный режим Ельцина.
Наверное не было случайностью и то, что еще один близкий Ельцину чеченец, Руслан Хасбулатов, также стал повинен в нанесении смертельного удара режиму Ельцина. Хасбулатов, бывший работник ЦК комсомола, член коммунистической партии с 1966 г., в сентябре 1991 г. стал председателем парламента Российской федерации. Именно этот парламент, возглавляемый Хасбулатовым, будет разгонять Ельцин танками в октябре 1993 г.
К 1994 г. политическое руководство России уже понимало, что не готово дать Чечне независимость. Предоставление суверенитета Чечне действительно могло привести к дальнейшему распаду России. Но можно ли было начинать на Северном Кавказе гражданскую войну? "Партия войны", опиравшаяся на силовые министерства, считала, что можно. Однако к войне нужно было подготовить общественное мнение. На общественное мнение легко было бы повлиять, если бы чеченцы стали бороться за свою независимость с помощью терактов. Осталось дело за малым: организовать в Москве взрывы с "чеченским следом".
18 ноября 1994 г. ФСБ предприняла первую зарегистрированную попытку совершить террористический акт, объявить ответственными за него чеченских сепаратистов и, опираясь на озлобление жителей России, подавить в Чечне движение за независимость. В этот день в Москве на железнодорожном мосту через реку Яузу произошел взрыв. По описанию экспертов, сработали два мощных заряда примерно по полтора килограмма тротила каждый. Были искорежены двадцать метров железнодорожного полотна. Мост чуть не рухнул. Однако теракт произошел преждевременно, еще до прохождения через мост железнодорожного состава. На месте взрыва нашли разорванный в клочья труп самого подрывника – капитана Андрея Щеленкова, сотрудника нефтяной компании "Ланако". Щеленков подорвался на собственной бомбе, когда прилаживал ее на мосту.
Только благодаря этой оплошности исполнителя теракта стало известно о непосредственных организаторах взрыва. Дело в том, что руководителем фирмы "Ланако", давшим названию фирмы первые две буквы своей фамилии, был 35-летний уроженец Грозного Максим Юрьевич Лазовский, являвшийся особо ценным агентом Управления ФСБ (УФСБ) по Москве и Московской области и имеющий в уголовной среде клички Макс и Хромой. Забегая вперед, отметим, что абсолютно все работники фирмы "Ланако" были штатными или внештатными сотрудниками контрразведывательных органов России и что все последующие теракты в Москве 1994-1995 гг. также организованы группой Лазовского. В 1996 г. террористы из ФСБ были арестованы и осуждены московским судом. Но первая чеченская война к этому времени стала свершившимся фактом. Лазовский сделал свое дело.
Войной в Чечне было очень легко прикончить Ельцина политически. И те, кто затевал войну и организовывал теракты в России, хорошо это понимали. Но существова еще примитивный экономический аспект взаимоотношений российского руководства с президентом Чеченской Республики: у Дудаева постоянно вымогали деньги. Началось это в 1992 г., когда с чеченцев были получены взятки за оставленное в 1992 г. в Чечне советское вооружение. Взятки за это вооружение вымогали начальник СБП (Службы безопасности президента) Коржаков, начальник ФСО (Федеральной службы охраны) Барсуков и первый вице-премьер правительства РФ Олег Сосковец. Понятно, что не оставалось в стороне и Министерство обороны.
Когда началась война, наивные граждане России стали недоумевать, каким же образом осталось в Чечне все то оружие, которым чеченские боевики убивали российских солдат. Самым банальным образом: за многомиллионные взятки Дудаева Коржакову, Барсукову и Сосковцу.
После 1992 г. сотрудничество московских чиновников с Дудаевым за взятки успешно продавалось. Чеченское руководство постоянно посылало в Москву деньги – иначе Дудаев ни одного вопроса в Москве решить не мог. Но в 1994 г. система начала буксовать. Москва вымогала все большие и большие суммы в обмен на решение политических вопросов, связанных с чеченской независимостью. Дудаев стал отказывать в деньгах. Изначально финансовый конфликт постепенно перешел в политическое, а затем силовое противостояние российского и чеченского руководства. В воздухе запахло войной. Дудаев запросил личной встречи с Ельциным. Тогда контролирующая доступ к Ельцину троица затребовала у Дудаева за организацию встречи двух президентов несколько миллионов долларов. Дудаев во взятке отказал. Более того, впервые он припугнул помогавших ранее ему (за деньги) людей, что использует против них компрометирующие их документы, подтверждающие небескорыстные связи чиновников с чеченцами. Дудаев просчитался. Шантаж не подействовал. Встреча не состоялась. Президент Чечни стал опасным свидетелем, которого необходимо было убрать. Началась спровоцированная жестокая и бессмысленная война.
23 ноября девять российских вертолетов армейской авиации Северо-Кавказского военного округа, предположительно МИ-8, нанесли ракетный удар по городу Шали, примерно в 40 км от Грозного, пытаясь уничтожить бронетехнику расположенного в Шали танкового полка. С чеченской стороны были раненые. Чеченская сторона заявила, что располагает видеозаписью, на которой запечатлены вертолеты с российскими бортовыми опознавательными знаками.
Главный штаб вооруженных сил Чечни утверждал, что на границе с Наурским районом, в поселке Веселая Ставропольского края, происходит концентрация воинских частей: танков, артиллерии, до шести батальонов пехоты. Как стало известно позже, колонна российской бронетехники, сформированная по инициативе и на деньги ФСК, с солдатами и офицерами, нанятыми ФСК на контрактной основе, в том числе среди военнослужащих Таманской и Кантемировской дивизий, действительно составляла костяк войск, сосредоточенных для штурма Грозного.
25 ноября семь российских вертолетов с военной базы в Ставропольском крае сделали несколько ракетных залпов по аэропорту в Грозном и близлежащим жилым домам, повредив посадочную полосу и стоявшие на ней гражданские самолеты. Шесть человек погибли и около 25 получили ранения. В связи с этим Министерство иностранных дел (МИД) Чечни направило заявление администрации Ставропольского края, в котором, в частности, указывалось, что руководство региона "несет ответственность за подобные акции и в случае применения адекватных мер с чеченской стороны" все претензии Ставрополя "должны быть отнесены к Москве".
26 ноября силы Временного совета Чечни (чеченской антидудаевской оппозиции) при поддержке российских вертолетов и бронетехники с четырех сторон атаковали Грозный. В операции со стороны оппозиции принимали участие более 1200 человек, 50 танков, 80 бронетранспортеров (БТР) и шесть самолетов СУ-27. Как заявили в московском (марионеточном) центре Временного совета Чечни, "деморализованные силы сторонников Дудаева практически н оказывают сопротивления, и к утру, вероятно, все будет закончено".
Однако операция провалилась. Наступающие потеряли около 500 человек убитыми, более 20 танков, еще 20 танков было захвачено дудаевцами. В плен были взяты около 200 военнослужащих. 28 ноября "в знак победы над силами оппозиции" колонна пленных была проведена по улицам Грозного. Тогда же чеченское руководство предъявило список четырнадцати взятых в плен солдат и офицеров, являющихся российскими военнослужащими.
Создавалось впечатление, что 26 ноября бронетанковую колонну в Грозный вводили специально для того, чтобы ее уничтожили. Разоружить Дудаева и его армию колонна не могла. Захватить город и удерживать его – тоже. Армия Дудаева была укомплектована и хорошо вооружена. Колонна могла стать и стала живой мишенью. Министр обороны Грачев намекал на свою непричастность к этой авантюре. С военной точки зрения задача захвата Грозного, заявил Грачев на пресс-конференции 28 ноября 1996 г., была вполне осуществима силами "одного воздушно-десантного полка в течение двух часов. Однако все военные конфликты окончательно решаются все же политическими методами за столом переговоров. Без прикрытия пехоты вводить в город танки действительно было бессмысленно". Зачем же их тогда вводили?
Позже генерал Геннадий Трошев расскажет нам о сомнениях Грачева по поводу чеченской кампании: "Он пытался что-то сделать. Пытался выдавить из Степашина и его спецслужбы ясную оценку ситуации, пытался перенести начало ввода войск на весну, даже пытался лично договориться с Дудаевым. Теперь мы знаем, что такая встреча была. Не договорились".
Генерал Трошев, ведя уже вторую войну в Чечне, недоумевал, почему Грачев не смог договориться с Дудаевым. Да потому, что Дудаев настаивал на личной встрече с Ельциным, а Коржаков не соглашался проводить ее бесплатно (Коржаков утверждает, что сам ЕБН отказывался от встречи, а он, Коржаков, наоборот – уговаривал его обратному – прим. Impcommiss).
Блистательную военную операцию по сожжению колонны российской бронетехники в Грозном действительно организовал не Грачев, а директор ФСК Степашин и начальник московского УФСБ Савостьянов, курировавший вопросы устранения режима Дудаева и ввода войск в Чечню. Однако те, кто описывал банальные ошибки российских военных, вводивших в город бронетанковую колонну, обреченную на уничтожение, не понимали тонких политических расчетов провокаторов. Сторонникам войны нужно было, чтобы колонну эффектно уничтожили чеченцы. Только так можно было спровоцировать Ельцина на начало полномасштабных военных действий, которые действительно начались в декабре 1994 г.
Торговля оружием
Во времена существования Советского Союза продажей оружия за рубеж ведало Главное инженерное Управление (ГИУ) Министерства внешних экономических связей. Cотрудниками ГИУ преимущественно являлись кадровые офицеры Главного разведывательного управления Генштаба Министерства обороны СССР (ГРУ). Однако после августовской революции 1991 г. денежные потоки от торговли вооружением решил подчинить себе руководитель СБП президента Коржаков. 18 ноября 1993 г. Ельциным был подписан секретный Указ № 1932-c, в соответствии с которым в целях упорядочения ведения дел в непростом бизнесе по продаже вооружения была создана государственная компания "Росвооружение", представлявшая интересы военно-промышленного комплекса (ВПК) России перед зарубежными компаниями, торгующими оружием. Этим же указом контроль за деятельностью госкомпании "Росвооружение" возлагался на Службу безопасности президента.
В этих целях в СБП был создан отдел "В" (от слова "вооружения"), основной задачей которого являлся контроль за деятельностью компании "Росвооружение", Госхрана и Госдрагмета. Руководителем Росвооружения стал генерал Самойлов. А во главе отдела "В" Коржаков поставил преданного ему Александра Котелкина.
Котелкин, 1954 г. рождения, закончил Киевское военно-техническое училище, в течение ряда лет проходил службу в военновоздушных силах. Затем был принят на службу в ГРУ и направлен на учебу в Дипломатическую академию Министерства иностранных дел СССР. В конце 80-х годов Котелкин проходил службу в качестве офицера военной разведки под дипломатическим прикрытием в постоянном представительстве СССР при ООН.
В период пребывания в США Котелкин попал в поле зрения ФБР в силу многочисленных любовных связей с женами советских дипломатов сотрудников ООН, а также из-за нетрадиционных сексуальных отношений с коллегами по резидентуре ГРУ. В близких приятельских отношениях Котелкин был также с Сергеем Глазьевым, бывшим в правительстве Егора Гайдара заместителем министра, а затем министром внешних экономических связей. При содействии Глазьева Котелкин был назначен на должность начальника Главного управления военно-технического сотрудничества (приемника ГИУ) Министерства внешних экономических сношений (МВЭС). Находясь на этой должности, Котелкин злоупотреблял служебным положением, незаконно получал от подконтрольных предприятий премии, исчисляемые десятками тысяч американских долларов.
Когда в 1993 г. была создана госкомпания "Росвооружение", стараниями Коржакова именно Котелкин был взят на должность начальника направления отдела "В", контролирующего вновь созданную госструктуру. Коржаков имел достаточно компромата против Котелкина. Это и было гарантией того, что Котелкин будет выполнять любые указания Коржакова. В ноябре 1994 г. Котелкин возглавил Росвооружение. В результате Коржаков и преданные ему люди из числа сотрудников Росвооружения в период до лета 1996 г., когда Коржаков был уволен с госслужбы, сумели присвоить несколько сот миллионов американских долларов.
ЧП
Перед самыми выборами 1996 г. Коржаков, Барсуков и Сосковец убедили президента Ельцина в том, что у него нет шансов выиграть выборы у главного конкурента, кандидата от коммунистической партии Геннадия Зюганова и что единственный способ удержать власть в стране – объявить чрезвычайное положение (ЧП), ссылаясь на продолжающуюся войну с Чеченской республикой. В этом была своя логика. Если бы Зюганов пришел к власти, он, безусловно, посадил бы Ельцина в тюрьму за разгон парламента в октябре 1993 г. Насильственный роспуск законодательного органа России легко можно было представить как антиконституционный, со всеми последствиями. Если бы к власти пришли демократы, они с легкостью могли бы привлечь Ельцина к ответственности за развязывание первой чеченской войны, военные преступления, совершенные российской армией в Чечне и геноцид чеченского народа. И любой новый президент мог поставить под сомнение законность проведенной Ельциным приватизации российской экономики. И Ельцин подписал указ об отмене президентских выборов и объявлении чрезвычайного положения.
Однако до его публикации об этом стало известно всем тем, кого не успел добить Коржаков: Березовскому, Чубайсу, Гусинскому, Лисовскому и всем тем, кого впоследствии стали называть российскими олигархами. В едином порыве, какого с тех пор ни разу не видела российская история, с помощью дочери президента Татьяны Дьяченко, они добились приема у Ельцина и предложили ему использовать вместо танков и декрета о введении чрезвычайного положения деньги, газеты и телевидение. И Ельцин отозвал уже подписанный им декрет, отправил в отставку Коржакова, Барсукова и Сосковца и назначил руководителем своей администрации Чубайса.
Березовский отвечал за поддержку Ельцина на ОРТ. Гусинский – на НТВ. Лисовский – за рекламу. Почти неизвестный Роман Абрамович – за внебюджетное финансирование... При исходной популярности в 3% Ельцин сумел набрать наибольший процент голосов в первом туре выборов в июне, вышел во второй тур вместе со своим основным противников Зюгановым и на втором туре выборов в июле одержал над Зюгановым победу. Вскоре после выборов Ельцина, 31 августа 1996 г., было подписано мирное соглашение с Чеченской республикой. Первая чеченская война завершилась. Россия вернулась на путь демократии. А Комельков покинул СБП и вернулся на службу в ФСБ в качестве заместителя начальника Управления по защите конституционного строя.
Заговор Коржакова
А. Коржаков и Б. Ельцин
СБП
После неудавшегося государственного переворота, проведенного ГКЧП, после распада Советского Союза и формального упразднения Комитета государственной безопасности, огромная организация – КГБ – была расчленена на различные самостоятельные ведомства. Одной из первых на базе 9-го и 15-го управлений КГБ, ведавших охраной первых лиц государства, партийной номенклатуры и членов их семей, а также охраной особо важных государственных объектов, была создана Служба безопасности президента (СБП). Создавалась она Александром Коржаковым – бывшим охранником руководителя КГБ, а затем и советского государства Юрия Андропова и последующим охранником Бориса Ельцина.
По характеру выполняемых задач 9-е управление ("Девятка"), несмотря на важность охраны первых лиц государства, относилось к числу вспомогательных подразделений. Сотрудники и руководящий состав этого Управления уступали в оперативном мастерстве и кругозоре офицерам разведки и контрразведки, так как главной задачей "Девятки" была физическая охрана определенной категории лиц и объектов.
Верный и преданный (как всем тогда казалось) Ельцину человек, кадровый "девяточник" Коржаков прекрасно понимал, что подразделение охраны президента, даже такого своенравного, как Ельцин, в обычной ситуации должно быть второстепенным по значимости во вновь создаваемом преемнике КГБ. Но в 1991-1992 гг. ситуация в России была неординарной, и Коржаков сделал все возможное для того, чтобы новая служба охраны президента стала по существу мини-КГБ. Во главе же новой структуры, созданной вместо упраздненного КГБ – Службы безопасности России (СБР) – Коржаков поставил своего человека, сослуживца по кремлевскому полку, бывшего коменданта Московского Кремля Михаила Барсукова, молчаливо согласившегося с первенством Коржакова. Сумев провести в жизнь идею создания самостоятельной службы охраны президента и расставив на командные должности лично ему преданных людей, незаметно для всех, в первую очередь для своего патрона Ельцина, Коржаков стал фактически вторым человеком в России.
Однако плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. А в России плох тот начальник охраны, который не мечтает занять место им охраняемого. В случае Коржакова это место занимал Ельцин. С тех исторических дней августа 1991 г., запечатленных исторической хроникой, когда полный сил человек, еще неизвестный великой стране России (и этим человеком был Коржаков), стоял за спиной Ельцина, как преданный пес готовый растерзать любого врага или телом защитить от пули, задумал Коржаков сменить Ельцина на его посту. Для этого были необходимы несколько компонентов.
Свою собственную спецслужбу под названием СБП с собственным спецназом, называвшимся Центром специального назначения (ЦСН), Коржаков отстроил быстро и без особых проблем. А вот с обработкой общественного мнения в стране или, выражаясь современным языком, с пиаром, у Коржакова было хуже. Нужны были свое телевидение и свои газеты. Тем более, что не один Коржаков мечтал занять кресло Ельцина. Свое телевидение и газеты были у главного конкурента Коржакова Филиппа Бобкова. Кем же был этот почти забытый сегодня человек?
Телевидение, являющееся мощным средством пропаганды и воздействия на общественное сознание, всегда находилось под постоянным контролем со стороны КГБ СССР.
В прежние, советские, времена в системе госбезопасности существовало специальное подразделение, основной задачей которого являлась "борьба с идеологической диверсией противника". Это было 5-е управление КГБ СССР и его подразделения на территории Советского Союза. Под "противником" понимались страны-носители иной, буржуазной, морали и идеологии, базирующиеся на свободе предпринимательства и гражданских свобод. Соответственно, в числе "противников" оказывались все без исключения капиталистические страны и их союзники.
Термин "идеологическая диверсия" был достаточно объемен. Его было легко расширительно толковать и использовать. Сюда входили такие понятия, как "вредная идеологическая направленность", применимые к любым аспектам человеческой деятельности и творчества, не вписывавшимся в рамки политической структуры государства и не соответствовавшим установленным государственным идеологическим канонам. Неукоснительно следуя политическому курсу, определенному Центральным Комитетом КПСС, в частности его Отделом агитации и пропаганды, КГБ развернул в стране широкомасштабную борьбу с любыми проявлениями инакомыслия. В целях осуществления тотального контроля за политической ситуацией в стране и умонастроениями граждан органами госбезопасности производилась вербовка агентуры из числа советских и иностранных граждан. При этом решались важные оперативно-стратегические и оперативно-тактические задачи. Важнейшей стратегической задачей являлось укрепление идеологического влияния КПСС в Советском Союзе, в странах социалистического содружества и в мире в целом. Тактической задачей было повсеместное насаждение агентуры госбезопасности, посредством которой осуществлялось противодействие "вредному идеологическому воздействию" на население, а также проведение контрпропагандистских акций в отношении стран-противников.
Многие годы, практически с момента его образования, 5-е управление КГБ возглавлял Бобков, закончивший службу в органах госбезопасности в начале 1991 г. в должности первого заместителя председателя КГБ в звании генерала армии. Вскоре Бобков стал достаточно широко известен как консультант олигарха Владимира Гусинского, владельца корпорации "Мост", включавшей подструктуры "Мостбанк", "Медиа-Мост" и другие. В действительности Бобков был фактическим руководителем службы безопасности корпорации. Гусинский находился в поле зрения Бобкова уже много лет, поскольку был хорошо известен 5-му управлению еще со времен подготовки Московской олимпиады 1980 г.
Заместителем Бобкова в 5-м управлении был генерал-майор Иван Павлович Абрамов. Впоследствии, когда Бобков стал заместителем председателя КГБ, сменив на этом посту Виктора Михайловича Чебрикова, возглавившего Комитет госбезопасности после Андропова, избранного на пост Генерального секретаря КПСС, Абрамов стал начальником 5-го управления и генерал-лейтенантом. Офицеры, служившие под руководством Абрамова, называли его «Ваня Палкин» за склонность к самодурству и жесткое, часто несправедливое отношение к подчиненным. Мечтавший о должности заместителя председателя КГБ и реально имевший шансы на ее получение, Абрамов в конце 80-х годов неожиданно для всех (прежде всего для себя самого) был переведен в Генеральную прокуратуру СССР на должность заместителя генерального прокурора.
Заместителем Абрамова был Виталий Андреевич Пономарев. Ветеринар по образованию, затем партийный работник, Пономарев в начале 80-х годов был направлен на службу в органы госбезопасности СССР. Вскоре он стал председателем КГБ Чечено-Ингушской АССР, а спустя короткий срок был переведен в Москву на должность заместителя начальника 5-го управления КГБ. Так стал он заместителем Абрамова. Было это в преддверии Московского международного фестиваля молодежи и студентов 1985 г., и именно это политически важное мероприятие было поручено контролировать Пономареву через курируемые им подразделения 5-го управления. В ходе подготовки к фестивалю и во время его проведения Пономарев познакомился с главным режиссером праздника открытия фестиваля Владимиром Гусинским, тем самым, который спустя несколько лет станет одним из богатейших и влиятельных людей России и "шефом" Бобкова.
Так что, пока Коржаков создавал свое мини-КГБ через Службу безопасности президента Ельцина, Бобков отстраивал собственное мини-КГБ через империю старого знакомого Владимира Гусинского.
Возглавляемая Бобковым служба безопасности "Моста" состояла преимущественно из бывших подчиненных Бобкова по 5-му управлению КГБ и являлась сильнейшей и самой многочисленной в России. Ее кадровый потенциал значительно превосходил СБП Коржакова. Служба безопасности "Моста" собирала информацию по широкому кругу вопросов текущей российской жизни – от расклада политических сил наверху государственной власти до составления досье на видных политиков, бизнесменов, банкиров и на различные государственные и коммерческие структуры. Аналитики Коржакова не шли ни в какое сравнение со своими бывшими коллегами по КГБ, теперь трудившимися в службе безопасности "Моста" не за идею, а за высокую заработную плату, и не в рублях, а в долларах, причем уровень их денежного содержания во много раз превосходил формальное генеральское жалованье Коржакова. Умные и опытные добытчики информации и аналитики Бобкова не могли не видеть шагов Коржакова, направленных на усиление своего влияния и создание им влиятельной группы сторонников. Кроме того, подчиненные Бобкова имели хорошие деловые контакты со своими коллегами, оставшимися на службе в Федеральной службе безопасности России (ФСБ).
К концу 1994 г., незадолго до президентских выборов, намеченных на 1996 г., Коржаков и Бобков решили помериться силами. Гусинский сделал заявление о том, что сможет сделать президентом кого захочет. Коржаков на это ответил, что "не вам выбирать президента" и 2 декабря 1994 г. вступил в открытый бой с Бобковым. В этот день отряд Центра специального назначения СБП совершил нападение на кортеж Владимира Гусинского. Как позднее вспоминал бывший диверсант-подводник офицер ЦСН Виктор Портнов, "перед нашим подразделением стояла задача спровоцировать Гусинского на активные действия и узнать, чьей поддержкой он заручился во властных структурах, прежде чем делать подобные заявления".
Утром 2 декабря бронированный "мерседес" и джип охраны Гусинского, направлявшийся с дачи Гусинского в Москву, выехал на Рублевско-Успенское шоссе. На повороте "вольво" с сотрудниками ЦСН вклинилась между джипом и "мерседесом" Гусинского. Так хвост в хвост, на скорости 100-120 км в час выехали на Кутузовский проспект в Москве; затем остановились между зданием мэрии Москвы, где был офис Гусинского, и Белым домом.
Гусинский тем временем позвонил начальнику управления ФСБ по Москве и Московской области Евгению Савостьянову и начальнику ГУВД Москвы и сообщил им о разбойном нападении (кто именно преследует Гусинского понятно не было; с некой вероятностью это могли быть просто наемные убийцы). Савостьянов прислал отряд из департамента по борьбе с терроризмом; начальник ГУВД выслал специальный отряд быстрого реагирования (СОБР). Началась перестрелка, во время которой, правда, никто не пострадал, так как выяснилось, что нападавшие – из СБП Коржакова. Пришлось покориться. Сотрудники ЦСН вытащили людей из джипа Гусинского и уложили их лицом в снег. На этом операция Коржакова закончилась. Она вошла в историю как операция "Мордой в снег". В результате этой блистательной операции был выявлен один политический союзник Бобкова: директор ФСБ по Москве и Московской области генерал Савостьянов. В тот же день по требованию Коржакова он был уволен Ельциным со своего поста. На его место был поставлен ставленник Коржакова генерал Анатолий Трофимов, в советские годы курировавший диссидентов.
Но эта победа оказалась призрачной. Находившиеся под контролем Гусинского средства массовой информации сделали из Коржакова котлету. Начиная с этого дня Коржаков был обречен, хотя понимание этого пришло к нему лишь в 1996 г., когда было уже поздно. Тем не менее в декабре 1994 г. Коржаков извлек главный урок из происходящих событий: в современной России недостаточно иметь в своем распоряжении мини-КГБ. Нужно еще иметь и медиа-империю, собственные подконтрольные СМИ. Самым лакомым и естественным объектом для поглощения показался Коржакову первый канал российского телевидения, охватывавший до 180 млн зрителей России. Однако и тут позиции Коржакова оказались не слишком сильны.
В период существования КГБ "Девятка", на базе которой создавалась СБП, традиционно держалась обособленно. В основном ее подразделения располагались на территории Кремля, так как именно там находились охраняемые люди и объекты. Сотрудники и руководящий состав "Девятки" редко контактировали с представителями других оперативных подразделений центрального аппарата КГБ. Соответственно, у "Девятки" не было агентуры в средствах массовой информации, в том числе на телевидении, среди видных политиков и в академической среде.
Начавшаяся в СССР перестройка в экономическом смысле была прежде всего беспрецедентным переделом государственной собственности. В числе тех, кто первыми почувствовал запах больших денег, были функционеры советского телевидения. Нарождающиеся бизнесы нуждались в рекламе. Возможности телевидения в области рекламы были безграничны. Многие редакции телевидения, конкурируя друг с другом, торопились с предложением своих услуг по рекламированию на центральном телевидении России. Значительная часть средств, поступающих в качестве оплаты за рекламу, выплачивалась в американских долларах и в немалом количестве оседала в карманах главных редакторов и их подчиненных, работающих напрямую с рекламодателями. На центральном телевидении в описываемый период работало четырнадцать вновь созданных рекламных агентств. Они договаривались с тематическими редакциями о продаже им эфирного времени. После получения времени в эфире рекламное агентство дробило его по своему усмотрению и продавало рекламодателям. Приобретая время по оптовым ценам, так как закупалось оно от десятков минут до нескольких часов в сутки и на период от нескольких дней до нескольких месяцев в году, перепродавалось оно затем по секундам и минутам и по значительно более высокой цене. Прибыль от подобных сделок была колоссальной. Получаемые по подобным схемам денежные средства не поступали на счета государственного телевидения. Они распределялись среди группы людей, сумевших в обход государства, поделить между собой огромный телевизионный рынок рекламы.
За всей этой деятельностью в телевизионном центре "Останкино", находившегося в Останкинской телевизионной башне, самом высоком строении в Москве, следили по крайней мере 30 агентов, завербованных КГБ, аккуратно докладывавшие своему начальству о неучтенном рекламном бизнесе, так как по всем серьезным вопросам переписка с ведомствами и организациями шла исключительно через 1-й отдел (КГБ) телевидения. Но все эти люди были связаны именно с Бобковым. Как же они оказались в телецентре и кем они были, все и друг друга знающие, друг другу помогающие, друг друга проталкивающие, и в советские годы, и в постсоветские?
Когда будущий сотрудник Гусинского Бобков стал первым заместителем председателя КГБ, его предыдущая должность – зам. председателя КГБ и куратора 5-го управления КГБ – оказалась вакантной. Новым начальником 5-го управления был назначен генерал-майор Евгений Федорович Иванов (который после упразднения КГБ возглавил аналитическое подразделение "Моста" Гусинского).
Кроме официальных сотрудников КГБ, курировавших советское телевидение, в различных его структурах работало немало представителей негласного аппарата госбезопасности – резиденты и агенты, завербованные из числа работников телевидения или внедренные в его структуры офицеры госбезопасности, вышедшие в отставку. По терминологии КГБ-ФСБ эти люди назывались "офицеры действующего резерва". Активно использовались также вышедшие на пенсию сотрудники спецслужб.
Должности "офицеров действующего резерва", как и само понятие, появились во времена Ю. Андропова, возглавлявшего КГБ с 1967 г. по 1982 г. Офицеры госбезопасности, занимавшие должности действующего резерва, работали во многих министерствах, ведомствах и государственных организациях. (Следует заметить, что до 1989-91 гг. в СССР все было государственное.) Введению их в конкретном месте предшествовала рутинная бюрократическая процедура: представление КГБ в ЦК КПСС обоснования о необходимости наличия такой должности в одной из госструктур СССР. Затем следовало Постановление Секретариата ЦК КПСС с одобрением или отклонением инициативы КГБ, после чего, в случае положительного, решения следовало утверждение Политбюро ЦК КПСС с последующим указанием правительству. По инициативе Бобкова эта должность была введена даже в ЦК партии. Дело в том, что Бобков уже тогда пробовал поставить под контроль КГБ так называемые партийные деньги, которые в разгар перестройки были выведены за границу и найдены никогда не были. Понятно, что за границу их выводили работавшие в ЦК партии офицеры действующего резерва КГБ, где Бобков был первым заместителем председателя, т. е. вторым человеком. В частности, операцией по выведению денег за границу занимался работавший в ЦК партии офицер действующего резерва КГБ Вевеловский.
Постепенно должности офицеров действующего резерва были введены во всех мало-мальски важных объектах, предприятиях, учреждениях, институтах, бизнесах, начиная с ЦК коммунистической партии до, конечно же, телевидения.
Офицеры госбезопасности, зачисленные в действующий резерв, оставались в составе своего подразделения, но при этом направлялись в гражданское учреждение на работу. На указанной должности они выполняли официальные функции, т. е. работали на новой работе, но при этом основной их задачей было осуществление деятельности в интересах органов госбезопасности. Формально уходивший в отставку офицер ФСБ, на самом деле переводимый из КГБ-ФСБ на гражданскую работу, оставался на этой работе негласным сотрудником КГБ-ФСБ, агентом государственной безопасности. Это было поистине революционное нововведение, готовившее тылы на случай непредвиденного развития событий в стране. Именно тогда появилось понимание, что бывших сотрудников спецслужб не бывает. Они, действительно, не становились бывшими. Они были офицерами действующего резерва КГБ-ФСБ – шпионами КГБ-ФСБ на гражданском или военном объекте.
Помогал введению новых должностей в гражданских ведомствах ставленник Бобкова Е. Ф. Иванов. Сам он стал офицером действующего резерва КГБ в ЦК партии и был направлен в отдел административных органов, курирующий всю правоохранительную систему Советского Союза: прокуратуру, Верховный суд, КГБ и Министерство внутренних дел. Там он проработал около двух лет и уже в чине генерал-майора вернулся на должность заместителя 2-го Главного управления КГБ. Иванов курировал кадры этого главного в системе КГБ контрразведывательного подразделения. Вскоре он стал начальником 5-го управления КГБ СССР и генерал-лейтенантом.
В перестроечные годы под руководством Е. Ф. Иванова 5-е управление КГБ было преобразовано в Управление по защите конституционного строя, управление "К". Освободившееся после ухода Иванова из ЦК место офицера действующего резерва занял другой представитель 5-го управления, в прошлом первый секретарь Красноярского краевого комитета комсомола Александр Николаевич Карбаинов, вместе с Ивановым занимавшийся реорганизацией 5-го управления в управление "К". Вскоре Карбаинов стал начальником пресс-бюро КГБ, которое при нем было преобразовано в Центр общественных связей (ЦОС) КГБ – пропагандистский рупор перестраивающейся госбезопасности России. Затем он был назначен в качестве офицера действующего резерва заместителем министра авиационной промышленности СССР. Заместитель Карбаинова по ЦОС генерал КГБ Кондауров получил назначение, которое следует назвать ожидаемым: в качестве офицера действующего резерва он был направлен сотрудником к еще одному бывшему комсомольскому руководителю (с которым Карбаинов был знаком по комсомольской работе) – будущему российскому олигарху Михаилу Ходорковскому. У Ходорковского Кондауров возглавил аналитическое управление ЮКОСа.
Заместителем начальника 2-го отделения 14-го отдела 5-го управления КГБ, курировавшего телевидение, был выпускник Московского Института культуры майор Александр Петрович Комельков по кличке Баклажан. Прозвали его так приятели-собутыльники, коллеги по Управлению, за характерный багрово-красный с синюшным оттенком цвет лица. В телевизионный отдел Комельков пришел из другого подразделения – Управления, курировавшего Московский университет им. Ломоносова и Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Отец Комелькова служил в 1-м главном управлении КГБ (разведке), и это определило карьерный рост Комелькова.
Комельков же, в свою очередь, привел на телевидение своего старого знакомого по 5-му управлению подполковника Валентина Васильевича Малыгина, который стал начальником 1-го отдела (КГБ) телецентра. Кандидатуру Малыгина поддержал возглавлявший тогда 5-е управление генерал И. П. Абрамов, и утверждение Малыгина по линии КГБ прошло легко и быстро.
На должность офицера действующего резерва от 5-го управления в телецентре был назначен старший оперуполномоченный 1-го отдела 5-го управления майор Владимир Степанович Цибизов. Подчинялся он непосредственно начальнику 1-го отдела (КГБ) телецентра. В КГБ, где долгие годы служил его родной дядя, Цибизов пришел после окончания Государственного института театрального искусства. В 1-м отделе 5-го управления он курировал театры и Госконцерт СССР – ведомство, которое занималось гастролями советских творческих коллективов за границей и организацией на территории СССР гастролей зарубежных артистов.
Телецентр являлся так называемым режимным объектом. Вход в него осуществлялся по специальным пропускам (постоянным – для его сотрудников или же разовым – для посетителей). Начальнику режимного отдела офицеру госбезопасности В. С. Цибизову хорошо был известен круг лиц, посещавших Останкино. При необходимости по его приказу любому посетителю могло быть отказано в получении пропуска, а любой сотрудник комплекса и его личные вещи могли быть досмотрены при входе в здание или при выходе.
В перестроечные годы Комельков и Малыгин умело распоряжались своим административным ресурсом – телецентром "Останкино", прежде всего эфирным временем теле- и радиоканалов и помещениями, которые сдавались коммерческим телевизионным структурам. Закончилось это для Комелькова катастрофой: его отправили в отставку с унизительной формулировкой, говорящей о профнепригодности.
Уйдя из телецентра, Комельков открыл ресторан на Кутузовском проспекте в Москве, напротив Триумфальной арки. Во время летней Олимпиады в Барселоне он успешно осуществил проект по сдаче российских теплоходов у испанских берегов под гостиницы для туристов. Но больше всего на свете Комельков, прослуживший 15 лет в 5-м управлении КГБ, мечтал работать в 9-м управлении, причем на должности "прикрепленного" (офицера, отвечавшего за личную охрану высшего должностного лица в государстве или компартии). Комельков, однако, не подходил под определенные критерии, которым следовали при отборе кандидатур на подобные должности. Основными критериями являлись физические данные кандидата. Прежде всего рост – не менее 180 см и прекрасная физическая форма. В основном в 9-м управлении "прикрепленными" делали бывших советских спортсменов, достигших высоких результатов на международном уровне в различных видах спорта.
Невысокий, чуть более 170 см ростом, рано пополневший Комельков объективно не подходил для подобной службы. Но мечта оставалась и в конце концов сбылась. После распада СССР и создания новой службы охраны президента люди понадобились Коржакову. Последнему Комелькова рекомендовал, несмотря на увольнение из КГБ, его старый приятель по совместной учебе в Институте культуры и службе в 5-м управлении Геннадий Зотов, в прошлом сотрудник 4-го отдела 5-го управления, курировавшего религию в СССР и осуществлявшего разработку религиозных деятелей, ставший впоследствии начальником Службы собственной безопасности ФСБ, генерал-лейтенантом, представителем российской службы безопасности в Болгарии.
С Комельковым Коржаков беседовал лично. Он предложил ему прежде всего заниматься сбором информации обо всем, что происходит на телевидении. Прежде всего его интересовали люди и группировки, негативно относившиеся к президенту и СБП. Ожидалось также, что Комельков сможет влиять на редакционную политику в выгодном для Коржакова направлении. Наконец, Коржаков предупредил Комелькова, что утечки информации от него к бывшим его коллегам по 5-му управлению, работающим теперь во главе с Бобковым у Гусинского, быть не должно, и, наоборот, нужно по возможности, используя старые связи, пытаться собирать информацию обо всем том, что происходит в корпорации "Мост".
Комельков, являвшийся до увольнения из КГБ одним из руководителей подразделения, курировавшего Останкинский телецентр и в силу этого сохранивший в памяти много ценной информации о сотрудниках телевидения и возможность возобновить контакты с ними, как никто другой подходил Службе безопасности президента для работы среди "телевизионщиков". Учитывалось Коржаковым и то обстоятельство, что Комельков был "порченый", уволенный из КГБ, обиженный на коллег, и прежде всего на своего бывшего шефа Бобкова. Это давало Коржакову основания считать, что Комельков сможет и будет работать против своих бывших коллег по 5-му управлению, составляющих костяк службы Бобкова в "Мостбанке".
Кроме того, Комельков после увольнения из КГБ успел поработать в собственном бизнесе, приобретя контакты в среде московских бизнесменов и в криминальных кругах. Частыми гостями в его ресторане на Кутузовском проспекте были лидеры московских организованных преступных группировок (ОПГ), прежде всего "солнцевские" бандиты. Кутузовский проспект относился к числу правительственных трасс, наблюдение за которыми вело 9-е управление, а затем служба, возглавляемая Коржаковым. Так что информацию о ресторане Комелькова Коржаков имел полную, так же как и об отправке теплоходов на Олимпиаду в Испанию (и об офшорных счетах, на которые были положены деньги, заработанные в Испании на этом проекте). Иными словами, Коржаков знал о Комелькове достаточно для того, чтобы сделать его преданным человеком или чтобы легко уничтожить того, если потребуется.
По характеру выполняемых задач 9-е управление ("Девятка"), несмотря на важность охраны первых лиц государства, относилось к числу вспомогательных подразделений. Сотрудники и руководящий состав этого Управления уступали в оперативном мастерстве и кругозоре офицерам разведки и контрразведки, так как главной задачей "Девятки" была физическая охрана определенной категории лиц и объектов.
Верный и преданный (как всем тогда казалось) Ельцину человек, кадровый "девяточник" Коржаков прекрасно понимал, что подразделение охраны президента, даже такого своенравного, как Ельцин, в обычной ситуации должно быть второстепенным по значимости во вновь создаваемом преемнике КГБ. Но в 1991-1992 гг. ситуация в России была неординарной, и Коржаков сделал все возможное для того, чтобы новая служба охраны президента стала по существу мини-КГБ. Во главе же новой структуры, созданной вместо упраздненного КГБ – Службы безопасности России (СБР) – Коржаков поставил своего человека, сослуживца по кремлевскому полку, бывшего коменданта Московского Кремля Михаила Барсукова, молчаливо согласившегося с первенством Коржакова. Сумев провести в жизнь идею создания самостоятельной службы охраны президента и расставив на командные должности лично ему преданных людей, незаметно для всех, в первую очередь для своего патрона Ельцина, Коржаков стал фактически вторым человеком в России.
Однако плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. А в России плох тот начальник охраны, который не мечтает занять место им охраняемого. В случае Коржакова это место занимал Ельцин. С тех исторических дней августа 1991 г., запечатленных исторической хроникой, когда полный сил человек, еще неизвестный великой стране России (и этим человеком был Коржаков), стоял за спиной Ельцина, как преданный пес готовый растерзать любого врага или телом защитить от пули, задумал Коржаков сменить Ельцина на его посту. Для этого были необходимы несколько компонентов.
Свою собственную спецслужбу под названием СБП с собственным спецназом, называвшимся Центром специального назначения (ЦСН), Коржаков отстроил быстро и без особых проблем. А вот с обработкой общественного мнения в стране или, выражаясь современным языком, с пиаром, у Коржакова было хуже. Нужны были свое телевидение и свои газеты. Тем более, что не один Коржаков мечтал занять кресло Ельцина. Свое телевидение и газеты были у главного конкурента Коржакова Филиппа Бобкова. Кем же был этот почти забытый сегодня человек?
Конкурент Филипп Бобков
Телевидение, являющееся мощным средством пропаганды и воздействия на общественное сознание, всегда находилось под постоянным контролем со стороны КГБ СССР.
В прежние, советские, времена в системе госбезопасности существовало специальное подразделение, основной задачей которого являлась "борьба с идеологической диверсией противника". Это было 5-е управление КГБ СССР и его подразделения на территории Советского Союза. Под "противником" понимались страны-носители иной, буржуазной, морали и идеологии, базирующиеся на свободе предпринимательства и гражданских свобод. Соответственно, в числе "противников" оказывались все без исключения капиталистические страны и их союзники.
Термин "идеологическая диверсия" был достаточно объемен. Его было легко расширительно толковать и использовать. Сюда входили такие понятия, как "вредная идеологическая направленность", применимые к любым аспектам человеческой деятельности и творчества, не вписывавшимся в рамки политической структуры государства и не соответствовавшим установленным государственным идеологическим канонам. Неукоснительно следуя политическому курсу, определенному Центральным Комитетом КПСС, в частности его Отделом агитации и пропаганды, КГБ развернул в стране широкомасштабную борьбу с любыми проявлениями инакомыслия. В целях осуществления тотального контроля за политической ситуацией в стране и умонастроениями граждан органами госбезопасности производилась вербовка агентуры из числа советских и иностранных граждан. При этом решались важные оперативно-стратегические и оперативно-тактические задачи. Важнейшей стратегической задачей являлось укрепление идеологического влияния КПСС в Советском Союзе, в странах социалистического содружества и в мире в целом. Тактической задачей было повсеместное насаждение агентуры госбезопасности, посредством которой осуществлялось противодействие "вредному идеологическому воздействию" на население, а также проведение контрпропагандистских акций в отношении стран-противников.
Многие годы, практически с момента его образования, 5-е управление КГБ возглавлял Бобков, закончивший службу в органах госбезопасности в начале 1991 г. в должности первого заместителя председателя КГБ в звании генерала армии. Вскоре Бобков стал достаточно широко известен как консультант олигарха Владимира Гусинского, владельца корпорации "Мост", включавшей подструктуры "Мостбанк", "Медиа-Мост" и другие. В действительности Бобков был фактическим руководителем службы безопасности корпорации. Гусинский находился в поле зрения Бобкова уже много лет, поскольку был хорошо известен 5-му управлению еще со времен подготовки Московской олимпиады 1980 г.
Заместителем Бобкова в 5-м управлении был генерал-майор Иван Павлович Абрамов. Впоследствии, когда Бобков стал заместителем председателя КГБ, сменив на этом посту Виктора Михайловича Чебрикова, возглавившего Комитет госбезопасности после Андропова, избранного на пост Генерального секретаря КПСС, Абрамов стал начальником 5-го управления и генерал-лейтенантом. Офицеры, служившие под руководством Абрамова, называли его «Ваня Палкин» за склонность к самодурству и жесткое, часто несправедливое отношение к подчиненным. Мечтавший о должности заместителя председателя КГБ и реально имевший шансы на ее получение, Абрамов в конце 80-х годов неожиданно для всех (прежде всего для себя самого) был переведен в Генеральную прокуратуру СССР на должность заместителя генерального прокурора.
Заместителем Абрамова был Виталий Андреевич Пономарев. Ветеринар по образованию, затем партийный работник, Пономарев в начале 80-х годов был направлен на службу в органы госбезопасности СССР. Вскоре он стал председателем КГБ Чечено-Ингушской АССР, а спустя короткий срок был переведен в Москву на должность заместителя начальника 5-го управления КГБ. Так стал он заместителем Абрамова. Было это в преддверии Московского международного фестиваля молодежи и студентов 1985 г., и именно это политически важное мероприятие было поручено контролировать Пономареву через курируемые им подразделения 5-го управления. В ходе подготовки к фестивалю и во время его проведения Пономарев познакомился с главным режиссером праздника открытия фестиваля Владимиром Гусинским, тем самым, который спустя несколько лет станет одним из богатейших и влиятельных людей России и "шефом" Бобкова.
Так что, пока Коржаков создавал свое мини-КГБ через Службу безопасности президента Ельцина, Бобков отстраивал собственное мини-КГБ через империю старого знакомого Владимира Гусинского.
Возглавляемая Бобковым служба безопасности "Моста" состояла преимущественно из бывших подчиненных Бобкова по 5-му управлению КГБ и являлась сильнейшей и самой многочисленной в России. Ее кадровый потенциал значительно превосходил СБП Коржакова. Служба безопасности "Моста" собирала информацию по широкому кругу вопросов текущей российской жизни – от расклада политических сил наверху государственной власти до составления досье на видных политиков, бизнесменов, банкиров и на различные государственные и коммерческие структуры. Аналитики Коржакова не шли ни в какое сравнение со своими бывшими коллегами по КГБ, теперь трудившимися в службе безопасности "Моста" не за идею, а за высокую заработную плату, и не в рублях, а в долларах, причем уровень их денежного содержания во много раз превосходил формальное генеральское жалованье Коржакова. Умные и опытные добытчики информации и аналитики Бобкова не могли не видеть шагов Коржакова, направленных на усиление своего влияния и создание им влиятельной группы сторонников. Кроме того, подчиненные Бобкова имели хорошие деловые контакты со своими коллегами, оставшимися на службе в Федеральной службе безопасности России (ФСБ).
Операция «Мордой в снег»
К концу 1994 г., незадолго до президентских выборов, намеченных на 1996 г., Коржаков и Бобков решили помериться силами. Гусинский сделал заявление о том, что сможет сделать президентом кого захочет. Коржаков на это ответил, что "не вам выбирать президента" и 2 декабря 1994 г. вступил в открытый бой с Бобковым. В этот день отряд Центра специального назначения СБП совершил нападение на кортеж Владимира Гусинского. Как позднее вспоминал бывший диверсант-подводник офицер ЦСН Виктор Портнов, "перед нашим подразделением стояла задача спровоцировать Гусинского на активные действия и узнать, чьей поддержкой он заручился во властных структурах, прежде чем делать подобные заявления".
Утром 2 декабря бронированный "мерседес" и джип охраны Гусинского, направлявшийся с дачи Гусинского в Москву, выехал на Рублевско-Успенское шоссе. На повороте "вольво" с сотрудниками ЦСН вклинилась между джипом и "мерседесом" Гусинского. Так хвост в хвост, на скорости 100-120 км в час выехали на Кутузовский проспект в Москве; затем остановились между зданием мэрии Москвы, где был офис Гусинского, и Белым домом.
Гусинский тем временем позвонил начальнику управления ФСБ по Москве и Московской области Евгению Савостьянову и начальнику ГУВД Москвы и сообщил им о разбойном нападении (кто именно преследует Гусинского понятно не было; с некой вероятностью это могли быть просто наемные убийцы). Савостьянов прислал отряд из департамента по борьбе с терроризмом; начальник ГУВД выслал специальный отряд быстрого реагирования (СОБР). Началась перестрелка, во время которой, правда, никто не пострадал, так как выяснилось, что нападавшие – из СБП Коржакова. Пришлось покориться. Сотрудники ЦСН вытащили людей из джипа Гусинского и уложили их лицом в снег. На этом операция Коржакова закончилась. Она вошла в историю как операция "Мордой в снег". В результате этой блистательной операции был выявлен один политический союзник Бобкова: директор ФСБ по Москве и Московской области генерал Савостьянов. В тот же день по требованию Коржакова он был уволен Ельциным со своего поста. На его место был поставлен ставленник Коржакова генерал Анатолий Трофимов, в советские годы курировавший диссидентов.
Первый канал
Но эта победа оказалась призрачной. Находившиеся под контролем Гусинского средства массовой информации сделали из Коржакова котлету. Начиная с этого дня Коржаков был обречен, хотя понимание этого пришло к нему лишь в 1996 г., когда было уже поздно. Тем не менее в декабре 1994 г. Коржаков извлек главный урок из происходящих событий: в современной России недостаточно иметь в своем распоряжении мини-КГБ. Нужно еще иметь и медиа-империю, собственные подконтрольные СМИ. Самым лакомым и естественным объектом для поглощения показался Коржакову первый канал российского телевидения, охватывавший до 180 млн зрителей России. Однако и тут позиции Коржакова оказались не слишком сильны.
В период существования КГБ "Девятка", на базе которой создавалась СБП, традиционно держалась обособленно. В основном ее подразделения располагались на территории Кремля, так как именно там находились охраняемые люди и объекты. Сотрудники и руководящий состав "Девятки" редко контактировали с представителями других оперативных подразделений центрального аппарата КГБ. Соответственно, у "Девятки" не было агентуры в средствах массовой информации, в том числе на телевидении, среди видных политиков и в академической среде.
Начавшаяся в СССР перестройка в экономическом смысле была прежде всего беспрецедентным переделом государственной собственности. В числе тех, кто первыми почувствовал запах больших денег, были функционеры советского телевидения. Нарождающиеся бизнесы нуждались в рекламе. Возможности телевидения в области рекламы были безграничны. Многие редакции телевидения, конкурируя друг с другом, торопились с предложением своих услуг по рекламированию на центральном телевидении России. Значительная часть средств, поступающих в качестве оплаты за рекламу, выплачивалась в американских долларах и в немалом количестве оседала в карманах главных редакторов и их подчиненных, работающих напрямую с рекламодателями. На центральном телевидении в описываемый период работало четырнадцать вновь созданных рекламных агентств. Они договаривались с тематическими редакциями о продаже им эфирного времени. После получения времени в эфире рекламное агентство дробило его по своему усмотрению и продавало рекламодателям. Приобретая время по оптовым ценам, так как закупалось оно от десятков минут до нескольких часов в сутки и на период от нескольких дней до нескольких месяцев в году, перепродавалось оно затем по секундам и минутам и по значительно более высокой цене. Прибыль от подобных сделок была колоссальной. Получаемые по подобным схемам денежные средства не поступали на счета государственного телевидения. Они распределялись среди группы людей, сумевших в обход государства, поделить между собой огромный телевизионный рынок рекламы.
За всей этой деятельностью в телевизионном центре "Останкино", находившегося в Останкинской телевизионной башне, самом высоком строении в Москве, следили по крайней мере 30 агентов, завербованных КГБ, аккуратно докладывавшие своему начальству о неучтенном рекламном бизнесе, так как по всем серьезным вопросам переписка с ведомствами и организациями шла исключительно через 1-й отдел (КГБ) телевидения. Но все эти люди были связаны именно с Бобковым. Как же они оказались в телецентре и кем они были, все и друг друга знающие, друг другу помогающие, друг друга проталкивающие, и в советские годы, и в постсоветские?
Офицеры действующего резерва
Когда будущий сотрудник Гусинского Бобков стал первым заместителем председателя КГБ, его предыдущая должность – зам. председателя КГБ и куратора 5-го управления КГБ – оказалась вакантной. Новым начальником 5-го управления был назначен генерал-майор Евгений Федорович Иванов (который после упразднения КГБ возглавил аналитическое подразделение "Моста" Гусинского).
Кроме официальных сотрудников КГБ, курировавших советское телевидение, в различных его структурах работало немало представителей негласного аппарата госбезопасности – резиденты и агенты, завербованные из числа работников телевидения или внедренные в его структуры офицеры госбезопасности, вышедшие в отставку. По терминологии КГБ-ФСБ эти люди назывались "офицеры действующего резерва". Активно использовались также вышедшие на пенсию сотрудники спецслужб.
Должности "офицеров действующего резерва", как и само понятие, появились во времена Ю. Андропова, возглавлявшего КГБ с 1967 г. по 1982 г. Офицеры госбезопасности, занимавшие должности действующего резерва, работали во многих министерствах, ведомствах и государственных организациях. (Следует заметить, что до 1989-91 гг. в СССР все было государственное.) Введению их в конкретном месте предшествовала рутинная бюрократическая процедура: представление КГБ в ЦК КПСС обоснования о необходимости наличия такой должности в одной из госструктур СССР. Затем следовало Постановление Секретариата ЦК КПСС с одобрением или отклонением инициативы КГБ, после чего, в случае положительного, решения следовало утверждение Политбюро ЦК КПСС с последующим указанием правительству. По инициативе Бобкова эта должность была введена даже в ЦК партии. Дело в том, что Бобков уже тогда пробовал поставить под контроль КГБ так называемые партийные деньги, которые в разгар перестройки были выведены за границу и найдены никогда не были. Понятно, что за границу их выводили работавшие в ЦК партии офицеры действующего резерва КГБ, где Бобков был первым заместителем председателя, т. е. вторым человеком. В частности, операцией по выведению денег за границу занимался работавший в ЦК партии офицер действующего резерва КГБ Вевеловский.
Постепенно должности офицеров действующего резерва были введены во всех мало-мальски важных объектах, предприятиях, учреждениях, институтах, бизнесах, начиная с ЦК коммунистической партии до, конечно же, телевидения.
Офицеры госбезопасности, зачисленные в действующий резерв, оставались в составе своего подразделения, но при этом направлялись в гражданское учреждение на работу. На указанной должности они выполняли официальные функции, т. е. работали на новой работе, но при этом основной их задачей было осуществление деятельности в интересах органов госбезопасности. Формально уходивший в отставку офицер ФСБ, на самом деле переводимый из КГБ-ФСБ на гражданскую работу, оставался на этой работе негласным сотрудником КГБ-ФСБ, агентом государственной безопасности. Это было поистине революционное нововведение, готовившее тылы на случай непредвиденного развития событий в стране. Именно тогда появилось понимание, что бывших сотрудников спецслужб не бывает. Они, действительно, не становились бывшими. Они были офицерами действующего резерва КГБ-ФСБ – шпионами КГБ-ФСБ на гражданском или военном объекте.
Помогал введению новых должностей в гражданских ведомствах ставленник Бобкова Е. Ф. Иванов. Сам он стал офицером действующего резерва КГБ в ЦК партии и был направлен в отдел административных органов, курирующий всю правоохранительную систему Советского Союза: прокуратуру, Верховный суд, КГБ и Министерство внутренних дел. Там он проработал около двух лет и уже в чине генерал-майора вернулся на должность заместителя 2-го Главного управления КГБ. Иванов курировал кадры этого главного в системе КГБ контрразведывательного подразделения. Вскоре он стал начальником 5-го управления КГБ СССР и генерал-лейтенантом.
В перестроечные годы под руководством Е. Ф. Иванова 5-е управление КГБ было преобразовано в Управление по защите конституционного строя, управление "К". Освободившееся после ухода Иванова из ЦК место офицера действующего резерва занял другой представитель 5-го управления, в прошлом первый секретарь Красноярского краевого комитета комсомола Александр Николаевич Карбаинов, вместе с Ивановым занимавшийся реорганизацией 5-го управления в управление "К". Вскоре Карбаинов стал начальником пресс-бюро КГБ, которое при нем было преобразовано в Центр общественных связей (ЦОС) КГБ – пропагандистский рупор перестраивающейся госбезопасности России. Затем он был назначен в качестве офицера действующего резерва заместителем министра авиационной промышленности СССР. Заместитель Карбаинова по ЦОС генерал КГБ Кондауров получил назначение, которое следует назвать ожидаемым: в качестве офицера действующего резерва он был направлен сотрудником к еще одному бывшему комсомольскому руководителю (с которым Карбаинов был знаком по комсомольской работе) – будущему российскому олигарху Михаилу Ходорковскому. У Ходорковского Кондауров возглавил аналитическое управление ЮКОСа.
Александр Комельков
Заместителем начальника 2-го отделения 14-го отдела 5-го управления КГБ, курировавшего телевидение, был выпускник Московского Института культуры майор Александр Петрович Комельков по кличке Баклажан. Прозвали его так приятели-собутыльники, коллеги по Управлению, за характерный багрово-красный с синюшным оттенком цвет лица. В телевизионный отдел Комельков пришел из другого подразделения – Управления, курировавшего Московский университет им. Ломоносова и Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Отец Комелькова служил в 1-м главном управлении КГБ (разведке), и это определило карьерный рост Комелькова.
Комельков же, в свою очередь, привел на телевидение своего старого знакомого по 5-му управлению подполковника Валентина Васильевича Малыгина, который стал начальником 1-го отдела (КГБ) телецентра. Кандидатуру Малыгина поддержал возглавлявший тогда 5-е управление генерал И. П. Абрамов, и утверждение Малыгина по линии КГБ прошло легко и быстро.
На должность офицера действующего резерва от 5-го управления в телецентре был назначен старший оперуполномоченный 1-го отдела 5-го управления майор Владимир Степанович Цибизов. Подчинялся он непосредственно начальнику 1-го отдела (КГБ) телецентра. В КГБ, где долгие годы служил его родной дядя, Цибизов пришел после окончания Государственного института театрального искусства. В 1-м отделе 5-го управления он курировал театры и Госконцерт СССР – ведомство, которое занималось гастролями советских творческих коллективов за границей и организацией на территории СССР гастролей зарубежных артистов.
Телецентр являлся так называемым режимным объектом. Вход в него осуществлялся по специальным пропускам (постоянным – для его сотрудников или же разовым – для посетителей). Начальнику режимного отдела офицеру госбезопасности В. С. Цибизову хорошо был известен круг лиц, посещавших Останкино. При необходимости по его приказу любому посетителю могло быть отказано в получении пропуска, а любой сотрудник комплекса и его личные вещи могли быть досмотрены при входе в здание или при выходе.
В перестроечные годы Комельков и Малыгин умело распоряжались своим административным ресурсом – телецентром "Останкино", прежде всего эфирным временем теле- и радиоканалов и помещениями, которые сдавались коммерческим телевизионным структурам. Закончилось это для Комелькова катастрофой: его отправили в отставку с унизительной формулировкой, говорящей о профнепригодности.
Уйдя из телецентра, Комельков открыл ресторан на Кутузовском проспекте в Москве, напротив Триумфальной арки. Во время летней Олимпиады в Барселоне он успешно осуществил проект по сдаче российских теплоходов у испанских берегов под гостиницы для туристов. Но больше всего на свете Комельков, прослуживший 15 лет в 5-м управлении КГБ, мечтал работать в 9-м управлении, причем на должности "прикрепленного" (офицера, отвечавшего за личную охрану высшего должностного лица в государстве или компартии). Комельков, однако, не подходил под определенные критерии, которым следовали при отборе кандидатур на подобные должности. Основными критериями являлись физические данные кандидата. Прежде всего рост – не менее 180 см и прекрасная физическая форма. В основном в 9-м управлении "прикрепленными" делали бывших советских спортсменов, достигших высоких результатов на международном уровне в различных видах спорта.
Невысокий, чуть более 170 см ростом, рано пополневший Комельков объективно не подходил для подобной службы. Но мечта оставалась и в конце концов сбылась. После распада СССР и создания новой службы охраны президента люди понадобились Коржакову. Последнему Комелькова рекомендовал, несмотря на увольнение из КГБ, его старый приятель по совместной учебе в Институте культуры и службе в 5-м управлении Геннадий Зотов, в прошлом сотрудник 4-го отдела 5-го управления, курировавшего религию в СССР и осуществлявшего разработку религиозных деятелей, ставший впоследствии начальником Службы собственной безопасности ФСБ, генерал-лейтенантом, представителем российской службы безопасности в Болгарии.
С Комельковым Коржаков беседовал лично. Он предложил ему прежде всего заниматься сбором информации обо всем, что происходит на телевидении. Прежде всего его интересовали люди и группировки, негативно относившиеся к президенту и СБП. Ожидалось также, что Комельков сможет влиять на редакционную политику в выгодном для Коржакова направлении. Наконец, Коржаков предупредил Комелькова, что утечки информации от него к бывшим его коллегам по 5-му управлению, работающим теперь во главе с Бобковым у Гусинского, быть не должно, и, наоборот, нужно по возможности, используя старые связи, пытаться собирать информацию обо всем том, что происходит в корпорации "Мост".
Комельков, являвшийся до увольнения из КГБ одним из руководителей подразделения, курировавшего Останкинский телецентр и в силу этого сохранивший в памяти много ценной информации о сотрудниках телевидения и возможность возобновить контакты с ними, как никто другой подходил Службе безопасности президента для работы среди "телевизионщиков". Учитывалось Коржаковым и то обстоятельство, что Комельков был "порченый", уволенный из КГБ, обиженный на коллег, и прежде всего на своего бывшего шефа Бобкова. Это давало Коржакову основания считать, что Комельков сможет и будет работать против своих бывших коллег по 5-му управлению, составляющих костяк службы Бобкова в "Мостбанке".
Кроме того, Комельков после увольнения из КГБ успел поработать в собственном бизнесе, приобретя контакты в среде московских бизнесменов и в криминальных кругах. Частыми гостями в его ресторане на Кутузовском проспекте были лидеры московских организованных преступных группировок (ОПГ), прежде всего "солнцевские" бандиты. Кутузовский проспект относился к числу правительственных трасс, наблюдение за которыми вело 9-е управление, а затем служба, возглавляемая Коржаковым. Так что информацию о ресторане Комелькова Коржаков имел полную, так же как и об отправке теплоходов на Олимпиаду в Испанию (и об офшорных счетах, на которые были положены деньги, заработанные в Испании на этом проекте). Иными словами, Коржаков знал о Комелькове достаточно для того, чтобы сделать его преданным человеком или чтобы легко уничтожить того, если потребуется.
В фильме «Миссия невыполнима 4» взорвут Кремль
Об этом сообщает ресурс news2.ru, которому также стало известно краткое содержание ролика.
Основное действие развернется после взрыва в московском Кремле, в подготовке которого обвинят группу Итана Ханта, вынужденную в связи с этим пуститься в бега.
Утверждается, что в трейлере будет несколько сцен, снятых в Дубае, в том числе анонсированный ранее пробег Тома Круза по фасаду самого высокого здания в мире — башни Бурж-Халифа.
Основное действие развернется после взрыва в московском Кремле, в подготовке которого обвинят группу Итана Ханта, вынужденную в связи с этим пуститься в бега.
Утверждается, что в трейлере будет несколько сцен, снятых в Дубае, в том числе анонсированный ранее пробег Тома Круза по фасаду самого высокого здания в мире — башни Бурж-Халифа.
История: Наука или Вымысел? Фильм XI: Московский Кремль
Уже много веков стоит на Русской земле Москва. О ней написано и рассказано так много, что, кажется, будто об этом древнем городе известно все.
Но это совсем не так.
К сожалению, наши познания в истории нередко бывают поверхностными. Даже самые яркие страницы прошлого мы читаем не внимательно. А сведения о самых знаковых исторических местах часто берем не из древних документов, а из туристических справочников.
Одно из таких мест – это Московский Кремль. Удивительный город-крепость. Твердыня власти, древний духовный центр, символом Москвы и всей России. Величие Кремля поражало во все века. В его истории всегда было что-то недосказанное, какой-то сокровенный смысл и значение. Многие исследователи потратили годы жизни, чтобы разгадать тайны этой старинной крепости. Но оказывается, разгадка была у них под рукой. Надо было просто заглянуть в… Библию.
Но это совсем не так.
К сожалению, наши познания в истории нередко бывают поверхностными. Даже самые яркие страницы прошлого мы читаем не внимательно. А сведения о самых знаковых исторических местах часто берем не из древних документов, а из туристических справочников.
Одно из таких мест – это Московский Кремль. Удивительный город-крепость. Твердыня власти, древний духовный центр, символом Москвы и всей России. Величие Кремля поражало во все века. В его истории всегда было что-то недосказанное, какой-то сокровенный смысл и значение. Многие исследователи потратили годы жизни, чтобы разгадать тайны этой старинной крепости. Но оказывается, разгадка была у них под рукой. Надо было просто заглянуть в… Библию.
Постапокалиптический Кремль весной, летом, осенью и зимой
Мы уже привыкли к постапокалиптическим картинам разрушенного Нью-Йорка, Вашингтона, Парижа или Лондона. Настолько, что будем узнавать знакомые пейзажи, случись завтра глобальная катастрофа. Но в родной для нас Москве, если ей повезет быть разрушенной во время Апокалипсиса, все будет для нас в новинку.
Но это до поры до времени - специально для москвичей, не строящих радужных иллюзий относительно скорого будущего, предлагаем взглянуть на одну из достопримечательностей столицы Российской Федерации, Красную площадь и Кремль. Точнее то, что от них останется. Вот как будет выглядеть она постапокалиптической весной, постапокалиптическим летом, постапокалиптической осенью и постапокалиптической зимой.
Художнику явно от рождения присущ оптимизм - даже после глобальной катастрофы он надеется встретить на Красной площади животных и даже людей. По всей видимости, именно они будут править постапокалиптическими расеянами в столь непростое время.
Юрий Лужков отправлен в отставку
Мэр Москвы Юрий Лужков отправлен в отставку. Дмитрий Медведев подписал утром указ об увольнении градоначальника, сообщила пресс-служба Кремля. В тексте документа говорится, что Лужков снят с должности в связи с утратой доверия.
По словам пресс-секретаря президента Натальи Тимаковой, есть два варианта досрочного прекращения полномочий главы региона: по собственному желанию, которое выражается заявлением на имя Президента, или с более жесткой формулировкой - об утрате доверия. Тимакова добавила, что бывший мэр брал отпуск, в том числе, для того, чтобы подумать о том, как в дальнейшем будут развиваться события.
По словам пресс-секретаря, президент не планирует встречаться с бывшим мэром. Временно исполняющим обязанности главы столицы назначен заместитель мэра Владимир Ресин.
В Москве проходит запланированное ранее заседание правительства города под руководством временно исполняющего обязанности мэра столицы Владимира Ресина. Отставку Юрия Лужкова уже прокомментировали некоторые политики.
Так, председатель Высшего совета партии "Единая Россия" Борис Грызлов отметил, что Лужков сам дал повод для своей отставки.
Борис Грызлов, спикер Государственной Думы РФ: "Сегодня президент России принял окончательное решение о досрочном прекращении полномочий мэра Москвы. Мы исходим из того, что у главы государства были для этого основания, и, к сожалению, Юрий Михайлович, как мэр, дал президенту повод для такого решения".
Абсолютно закономерным назвал решение президента и спикер Совета Федерации Сергей Миронов.
Сергей Миронов, председатель Совета Федерации РФ: "Юрий Лужков не услышал, не понял то, что нужно, не принял более правильного решения, и указ президента абсолютно закономерен". (я так понимаю речь идёт отнюдь не об официальных призывах, а о закулисных переговорах - прим. ImpCommiss)
Лидер ЛДПР Владимир Жириновский в свою очередь отметил, что бывший мэр слишком долго находился на своём посту.
Владимир Жириновский, лидер ЛДПР: "ЛДПР полностью поддерживает данный указ президента. Неужели нельзя было написать заявление по собственному желанию? У Лужкова нет такого желания, он бы и позже не написал".
Кроме того, в информационных агентствах появилась информация о том, что Юрий Лужков может лишиться и постов в руководящих органах "Единой России". Так, в частности, агентство "Интерфакс" со ссылкой на неназванный источник в Кремле сообщает, что "едва ли правящая партия сможет доверять тому, кому не доверяет глава государства".
ImpCommiss: Забавно, как центральные российские ТВ сегодня обливали грязью Лужкова (читай: оправдывали указ президента). Мол такой-сякой, за городом не следит, цены в магазинах завышены, вечные пробки и т.п. Хочется спросить улибераста-предателя президента: где еГО, эта самая, лицемерная забота была раньше? Тогда, видимо, Лужков не лез во взаимоотношения Путина с Медведевым, поэтому и на москвичей вместе с Москвой было наплевать. Теперь же враз все забеспокоились. В общем, очередные внутримафиозные разборки коррупционно-чиновничьего Тандема. В первый раз, что ли... в самом деле. Да и не в последний...
По словам пресс-секретаря президента Натальи Тимаковой, есть два варианта досрочного прекращения полномочий главы региона: по собственному желанию, которое выражается заявлением на имя Президента, или с более жесткой формулировкой - об утрате доверия. Тимакова добавила, что бывший мэр брал отпуск, в том числе, для того, чтобы подумать о том, как в дальнейшем будут развиваться события.
По словам пресс-секретаря, президент не планирует встречаться с бывшим мэром. Временно исполняющим обязанности главы столицы назначен заместитель мэра Владимир Ресин.
В Москве проходит запланированное ранее заседание правительства города под руководством временно исполняющего обязанности мэра столицы Владимира Ресина. Отставку Юрия Лужкова уже прокомментировали некоторые политики.
Так, председатель Высшего совета партии "Единая Россия" Борис Грызлов отметил, что Лужков сам дал повод для своей отставки.
Борис Грызлов, спикер Государственной Думы РФ: "Сегодня президент России принял окончательное решение о досрочном прекращении полномочий мэра Москвы. Мы исходим из того, что у главы государства были для этого основания, и, к сожалению, Юрий Михайлович, как мэр, дал президенту повод для такого решения".
Абсолютно закономерным назвал решение президента и спикер Совета Федерации Сергей Миронов.
Сергей Миронов, председатель Совета Федерации РФ: "Юрий Лужков не услышал, не понял то, что нужно, не принял более правильного решения, и указ президента абсолютно закономерен". (я так понимаю речь идёт отнюдь не об официальных призывах, а о закулисных переговорах - прим. ImpCommiss)
Лидер ЛДПР Владимир Жириновский в свою очередь отметил, что бывший мэр слишком долго находился на своём посту.
Владимир Жириновский, лидер ЛДПР: "ЛДПР полностью поддерживает данный указ президента. Неужели нельзя было написать заявление по собственному желанию? У Лужкова нет такого желания, он бы и позже не написал".
Кроме того, в информационных агентствах появилась информация о том, что Юрий Лужков может лишиться и постов в руководящих органах "Единой России". Так, в частности, агентство "Интерфакс" со ссылкой на неназванный источник в Кремле сообщает, что "едва ли правящая партия сможет доверять тому, кому не доверяет глава государства".
ImpCommiss: Забавно, как центральные российские ТВ сегодня обливали грязью Лужкова (читай: оправдывали указ президента). Мол такой-сякой, за городом не следит, цены в магазинах завышены, вечные пробки и т.п. Хочется спросить у
Путин написал предисловие к книге про Ельцина
Премьер-министр РФ Владимир Путин написал предисловие к книге о первом российском президенте Борисе Ельцине. Книга вышла в серии "Жизнь замечательных людей". Одну из глав книги, а также полную версию предисловия публикует журнал "Огонек".
Во вступительном слове к книге Путин, ставший президентом сразу после Ельцина, особо отмечает его роль в своей жизни. По словам нынешнего премьер-министра, будучи главой правительства при Ельцине, он еще не предполагал в будущем занять его место, однако окончательный выбор был сделан именно благодаря Ельцину.
В то же время Путин отказался давать какую-либо оценку тем политическим изменениям, которые произошли в стране в 1990-х годах. "Масштаб преобразований, которые произошли в России в конце двадцатого столетия, был столь грандиозен, что только время может дать истинную оценку тому, что было им сделано", - написал в предисловии премьер.
Вместе с тем он отметил человеческие качества первого президента и его увлеченность работой. Также он напомнил слова Ельцина, сказанные им в качестве напутствия своему преемнику - Путину: "Берегите Россию!"
"Пусть они не будут произноситься вслух. Но каждый президент, оставляя должность главы нашего государства или принимая ее, обязан помнить ельцинские слова: "Берегите Россию!", - написал в предисловии премьер.
Борис Ельцин был впервые избран президентом в июне 1991 года, а во второй раз победил на выборах в июле 1996 года. В декабре 1999 года он сложил с себя полномочия главы государства и назначил Путина исполняющим обязанности президента. Ельцин скончался 23 апреля 2007 года из-за остановки сердца.
415 млрд на ветер
Только за прошлый год государство впустую потратило 415 млрд рублей. Об этом признался на заседании президиума правительства премьер-министр Владимир Путин. В структуре расходов на содержание госаппарата доля неэффективных расходов составила 83 млрд. Эксперты сомневаются, что правительство может вообще точно посчитать эффективность расходов.
В пятницу президиум правительства обсуждал доклад Минрегионразвития «О результатах оценки эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации по итогам 2009 года». По ходу обсуждения выяснилось, что, несмотря на предпринимаемые меры, уровень неэффективных бюджетных расходов по-прежнему недопустимо высок. Только за прошлый год впустую были потрачены 415 млрд рублей, сообщил премьер-министр Владимир Путин. Эта сумма эквивалентна 13,5 млрд долларов и составляет, например, более 4% от общего объема расходов федерального бюджета.
Больше всего, по словам премьера, этот показатель оказался в сферах образования и здравоохранения.
Так, в сфере образования неэффективные расходы составили порядка 142 млрд рублей. «На эти деньги можно было бы в среднем на 27% увеличить зарплаты педагогов или построить почти 400 новых, современных школ», — обрисовал масштаб проблемы Путин.
Не более оптимистично выглядят и траты на содержание госаппарата. В пятницу премьер признал, что в 2009 году неэффективные расходы на чиновников составили 83 млрд рублей.
По словам премьера, в прошлом году численность региональных чиновников была сокращена на 4%, однако расходы на содержание госаппарата все равно увеличились на 6%. «Сократили число на 4%, а на 6% выросли расходы», — посетовал он.
При этом глава Белого дома отметил, что штаты региональных и муниципальных чиновников все равно остаются раздутыми. Премьер напомнил, что большинство региональных антикризисных планов в 2009 году предусматривали оптимизацию чиновничьего аппарата, однако произведенных сокращений оказалось недостаточно. «Направление правильное, но темпы очень маленькие», — заявил он.
Впрочем, эксперт усомнилась в справедливости оценок правительства. По словам директора региональной программы Независимого института социальной политики Натальи Зубаревич, существующая система оценки эффективности госрасходов не является совершенной, так как по ней хорошие показатели получают либо регионы с большой плотностью населения, либо территории с редкой сетью госучреждений.
Зубаревич полагает, что, требуя сократить неэффективные расходы в сферах образования и здравоохранения, премьер фактически призвал ускорить процесс укрупнение школ в малозаселенных пунктах и врачей общей практики.
Проблема разработки эффективной методики для таких подсчетов, по словам эксперта, заключается в неоднородности территорий. «У нас очень большая дифференциация регионов. Конечно, существуют различные коэффициенты, но они не в полной мере учитывают специфику», — говорит она.
Зубаревич уверена, что резать расходы надо именно на содержание госаппарата, правда, одновременно необходимо и повышать контроль над использованием денег.
Эксперт подчеркивает, что как раз те самые 400 млрд, о которых говорил премьер в прошлом году, были добавлены регионам из центра. Доцент кафедры теории и практики госуправления Высшей школы экономики Павел Кудюкин тоже не понимает, как правительство может правильно оценить эффективность расходования средств в конкретных денежных единицах. Что же касается эффективности трат в сфере образования и здравоохранения, то в этих отраслях проблема заключается, скорее, в недофинансировании, уверен Кудюкин. Он предположил, что слова премьера являются демагогией, предшествующей сокращению госрасходов на социалку, или стартом предвыборной кампании.
Предварительные итоги правления Медведева
Думаю не нужно очередной раз предупреждать читателей/зрителей о том, что движение "Солидарность" неолиберального толка. Поэтому настоятельно рекомендую воспринимать информацию исключительно между строк.
Раз мы уже затронули эту тему, публикую "итоги правления Путина в цифрах" за 2007 г. Достаточно занимательный сюжет.
Командир сгоревшей базы ВМФ: МЧС нас бросило
m_kalashnikov - Командир сгоревшей базы ВМФ: МЧС нас бросило
Части фюзеляжей самолетов частично обгорели
Уволенный из-за пожара подполковник рассказал, как он с матросами 10 дней спасал авиабазу от огня.
Вот - плоды "реформы" ВС по дебилу Сердюкову. Полковник Виктор Биронт былвынужден броться с огнем силами сорока человек на всю огромную базу. И не мог докричаться до Минобороны. За это под суд нужно отправлять Сердюкова и его дебил-команду, а не вот таких русских служак увольнять. "Грозный" Медведев наказывает не Сердюкова - а вот таких вот русских офицеров.
- Максим Калашников
43-летний подполковник Виктор Биронт, лишившийся должности командира военной базы после крупного пожара, рассказал в эксклюзивном интервью Life News, как он вместе с подчиненными спасал воинскую часть от огня.
Утром 29 июля подполковник выехал на периметр и расставил людей на границе с горящим лесом.
- Работали в лесу все - и гражданские, и военные, - говорит Виктор Иванович. - Я тоже там был, лишь периодически отлучался, чтобы позвонить и вызвать помощь. Приехали начальники ГО ЧС оценить ситуацию. Потом начался сильный ветер - порывы были около 20 метров в секунду - и погнал все из глубины леса. Страшно было попасть в огненные мешки. Вот, посмотрите - все руки, ноги обоженные. Мы стояли по периметру, до имущества было еще километра полтора. Такая картина страшная - огонь в лесу стеной. Я дал команду на эвакуацию.
Я последний оттуда вышел, потому что орал до последнего, чтобы парни не погибли.
По словам Виктора Биронта, пожарные прибыли только через два часа после вызова.
- Мы для города как будто не существуем: ни МЧС, ни милиции... никого с нами не было, - рассказывает подполковник. - Вот дачи по 1,5 миллиона долларов – спасали. Там и заслоны, и милиция. Первая помощь пришла спустя несколько часов - сколько я ни звонил, сколько ни просил. Только через пару часов прилетел пожарный вертолет. Пройти туда не можем - все горит, все полыхает... Людей быстро пересчитал. Потом пришла машина из Москвы, а к ночи прибыл замминистра обороны. Идти внутрь было невозможно. В противогазах матросы просто задыхались - они абсорбируют сажу. Я дал команду их снять...
Масштабному пожару, уничтожившему имущество на миллиарды рублей, предшествовали 10 дней борьбы с огнем. И за все эти 10 дней большое начальство, несмотря на все просьбы, не приняло никакого четкого решения о том, как спасти авиабазу. Фактически ее спасение зависело лишь от 40 матросов и их командира. 115 гектаров - почти по три га на человека.
Части фюзеляжей самолетов частично обгорели
- Я в должности три месяца, мне дали эту часть в мае в новом составе, после сокращения, - говорит Биронт. - Сократили 19 офицеров, 36 прапорщиков. Осталось всего 40 матросов, одиннадцать сержантов и четыре офицера - и это все люди на такую огромную часть. Плюс гражданский персонал, который тоже относился с большим пониманием. Я не мог отправлять на борьбу с огнем женщин-заведующих, потому что средний возраст моих работниц 58 - 60 лет. Зарплаты низкие, по 5 - 7 тысяч, идут работать только пенсионерки, которые здесь много отработали. Они тоже помогали всем, чем могли. Мужчины тоже выходили в лес с топорами, с лопатами - пытались останавливать пламя.
- Лес на подходе к части горел 10 дней, - продолжает Виктор Иванович. - Неоднократно обращался, проводили тут совещания, уточняли, приезжали высшие чины, господин такой Шумеев – зам по безопасности, эколог приезжал сюда. Матросы двое суток по периметру стояли, не допускали распространения огня. В ГО ЧС звонил. Когда давали помощь, а когда и отказывали. Своей пожарной команды у меня не было - ее сократили в феврале этого года. Была просто внештатная пожарная команда, сами окапывали и всеми способами предохраняли. Когда я увидел, что очень все сложно - я ввел в эксплуатацию свой внештатный автомобиль, который я должен был сдать пожарным. Вообще, его эксплуатация запрещена, за то, что мы им пользовались, я должен был заплатить деньги. Завели этот пожарный автомобиль и поставили его туда. Водителя закрепил, который у меня использовался на полную катушку. Поливали, сбивали пламя, в общем, боролись, хотя специалистов у меня не было. Пришлось обучать своих офицеров, которые и занимались тушением пожара.
- В принципе, с огнем мы справлялись первые десять дней, - говорит уволенный командир. - В Москву я докладывал: и по телефону, и при утренних докладах, и факсограммами. Просил дать помощь. Машину один раз дали. Из Щербинки с аэродрома пришел КамАЗ, две цистерны вылил и уехал обратно. Местные все были у гражданских задействованы – села горят, администрация то же самое, потом с барского плеча кинули 14 заплечных огнетушителей, буквально за день до этого глобального пожара. В них уходили от части на километра два тушить лес.
Базу спасти так и не удалось
О своем увольнении Виктор Биронт узнал из теленовостей. В этот момент он как раз писал объяснение в прокуратуре. В этом документе он указал, что из части успели спасти имущество на 40 миллионов рублей.
- Мои люди спасали новые машины. Сгоревшее имущество там было с истекшими сроками и требующее ремонта. А потом все закончилось, все закрыли, а нам сказали, что по большому счету все мудаки. Мол, здесь горит, а они лезут в пекло и спасают технику. Я не защищаю себя, я сказал как есть. По идее я должен был за три месяца вырвать все, что выросло за 60 лет в этом лесу. Потому что 60 лет там никто ничего не делал...
Пожар в России - больше, чем пожар, или как пускают дым в глаза гражданам России
Пожар в России не от засухи,
а от бездействия чиновников
У немалого количества интересующих пробудилось любопытное стремление поискать адекватные ответы.
Оказывается, катастрофичное развитие событий в случае засухи в любом их российских регионов было математически точно предсказано специалистами Института прикладной математики им. Келдыша (ИПМ РАН) еще в 2007 году. Как и предсказывали ученые: первый же засушливый год после ликвидации системы лесной охраны стал для России катастрофическим.
К этому привела проведенная монетарными сектантами в правительстве в интересах финансовой олигархии реформа лесной отрасли: в частности, новый Лесной кодекс разграничил полномочия по тушению лесных пожаров, возложив обязанности по обеспечению защитных мероприятий на арендаторов, а по организации тушения лесных пожаров – на субъекты Федерации за счет субвенций, получаемых из федерального бюджета.
К этому привела проведенная монетарными сектантами в правительстве в интересах финансовой олигархии реформа лесной отрасли: в частности, новый Лесной кодекс разграничил полномочия по тушению лесных пожаров, возложив обязанности по обеспечению защитных мероприятий на арендаторов, а по организации тушения лесных пожаров – на субъекты Федерации за счет субвенций, получаемых из федерального бюджета.
То есть Лесной кодекс ликвидировал государственную лесную охрану, а заниматься предотвращением пожаров заставил арендаторов участков леса.
Только в чиновничьем и монетарном сне могло возникнуть такое убеждение, что бизнес будет в ущерб рентабельности рубить просеки, строить противопожарные дороги, посадочные площадки для вертолетов, содержать пожарную технику и так далее. Потому что очевидно: такая дорогостоящая деятельность – непосильное бремя для небольших и средних арендаторов, и противопожарное обустройство будет носить формальный характер.
Чиновники келейно, без привлечения ученых – лесоводов, как всегда - без ума, перенесли шведский подход на российскую реальность. Шведская же схема противопожарных мер, взятая за образец отечественными реформаторами, может работать лишь на 10-12% лесных массивов страны, где крупные компании рубят лес в промышленных масштабах.
А пока «большой ум и опыт» чиновников принес от лесных пожаров в России ущерб, который оценивают уже больше 5 млрд рублей.
Ребус от МЧС
Еще в 2007 г. ученые из ИПМ РАН сделали вывод, что если Россия повысит эффективность системы лесного пожаротушения до уровня канадской, то площадь пожаров и ущерб от них вполне можно снизить более чем в 10 раз.
Но тогда чем будет заниматься МЧС?
А МЧС, по мнению чиновников, будет заниматься созданием очень дорогостоящей системы пожаротушения. Угадай читатель – почему?
Почему уничтожена система охраны лесов от пожаров, существовавшая до 1 января 2007 года, в основе которой лежал принцип: «Раннее обнаружение – небольшие затраты на тушение», поддержание которой обошлось бы бюджету в сумму в десятки и сотни раз меньшую, чем расходы на развитие глобальной системы МЧС, включающую в себя космический мониторинг и дорогостоящие технические средства авиационного пожаротушения, такие, как тяжелые самолеты-танкеры Бе-200, Ил-76.
Как видим, эти тяжелые самолеты не долетели до поселка Остафьево, слишком он незаметен на глобальных картах спутникового мониторинга, да и полет такого самолета, наверное, стоит дороже, чем все маринованные огурцы, которые спасали остафьевцы из своих пепелищ. Одно слово, не рентабельно самолетами и спутниками некоторые пожары тушить, поэтому, как нам представляется, нельзя отказываться от других методов, даже если они не столь многообещающи для бюджетных игр.
Пока же получается то, что на сегодняшний день подразделения МЧС не готовы к эффективному и быстрому тушению лесных пожаров, поскольку они не имеют ни адекватных средств мониторинга, ни знаний, ни необходимой техники и технологий, но, и что самое странное, МЧС не интересуется новыми технологиями тушения пожаров.
А технологии, которые не только снижают затраты на тушение пожаров, но и делают сам процесс пожаротушения более эффективным, есть.
Новые, известные, но не применяемые технологии.
Вот, например, авиабомба, снаряженная огнегасительным составом. Такие бомбы изобретатели из разных стран давным-давно предложили для тушения пожаров. (Смотри, например, Патент США № 2349980 от 30.05.1944, патент Великобритании №543950 от 20.03.1942, патент Франции №2626478 от 04.08.1989). Отечественные изобретатели предложили решения, способные справляться не только с обычными пожарами, но и с глубинными возгораниями торфа, а также с огненными штормами и смерчами. (См. патент РФ №2201776 от12.02.2001).
Противопожарная бомба АСП-500, как сообщает корреспондент «Российской газеты» Сергей Птичкин, еще в 2005 году была представлена на рассмотрение экспертам Госуправления «Авиалесоохрана» и специалистам МЧС, но сегодня её анонсирует фирма, расположенная в городе Солт-лейк сити, штат Юта. Понятно, что до применения этих перспективных средств пожаротушения подмосковных пожаров в сезоне 2010 года речи нет. Чиновникам надо съездить в Америку, посмотреть, подумать. Надеемся, к Сочинской олимпиаде успеют все чиновные желающие поэкспертировать «мормонскую» чудо-бомбу.
Б
ывалый человек, заслуженный лесовод Удмуртии Владимир Сретенский (член общественного экологического совета, кандидат сельскохозяйственных наук, доцент кафедры биогеоценологии и охраны природы Пермского государственного университета), посвятивший жизнь решению проблемы лесных и торфяных пожаров, успешно тушил даже городские свалки своим дешевым, безотказным и запатентованным методом (авторское свидетельство СССР №1591999 от 4.04.1988). Так вот он не очень надеется на эскадры космических станций и армады бомбардировщиков. Ему для тушения сложных торфяных пожаров было достаточно нескольких бульдозеров.
Водой тушить торф не очень эффективно. Причина: в торфе содержится до 25 % битума, который воду задерживает, и тление продолжается.
В.Сретенский поясняет: горит торф при шестистах градусах по Цельсию, а всего в двадцати сантиметрах от кромки пожара температура торфа не горящего – всего 20 градусов. Простое механическое смешивание позволяет резко сбросить температуру в очаге до его полного угасания. Так он тушил торфяники в Удмуртии, в 1991 году – в Балатовском лесу Перми и под Новосибирском, в 2001 году – в Пермском районе, а в 2005 г. тушил многотысячетонные отвалы Краснокамского ЦБК. (из статьи «Подмосковные власти врут про торфяные пожары и москвичам, и Путину»).
С годами реформ иллюзии лесовода, вырастившего двух сыновей лесниками, развеивались, и он в 2005 году предложил способ экстренного тушения низового лесного пожара «без отжига, без воды, без химикатов и без механизмов» (патент РФ №2295990 от 11.03.2005).
Процитируем способ полностью, благо, он не сложен для выполнения силами жителей маленьких поселков, до которых авиапожарные не всегда вовремя долетают, как показывает практика.
Способ экстренного тушения низового лесного пожара, отличающийся тем, что тушение огня производят от места начала горения в направлении к фронту, при этом тушение осуществляют с внутренней стороны кромки пожара, а также тушат возникшие в случае перелетевших искр очаги огня за кромкой и фронтом.
Идея способа проста, как все гениальное. Необходимо не противостоять пожару лоб в лоб, наподобие древних рыцарей на турнирных поединках, задыхаясь в дыму и рискуя быть охваченным огненным вихрем, а следовать за фронтом распространения огня, находясь позади него относительно направления ветра, дышать чистым воздухом и подавлять видимое пламя подручными средствами.
Технически соответствующим современному уровню имиджевых ожиданий профессиональных борцов с огненной стихией является способ тушения разнообразных по сложности очагов возгорания, предложенный коллективом авторов, возглавляемых Б.А. Зеленовым.
Сущность способа: Прицельное метание брикетов из твердого диоксида углерода («сухой лёд») ствольной пневмопушкой, позволяет осуществить массированную подачу диоксида углерода в очаг возгорания, в результате разложения которого под действием тепла, в окрестности пролёта и падения брикетов, возникает зона, заполненная охлаждённым углекислым газом, в которой прекращается доступ кислорода воздуха к горящим предметам, одновременно с их эффективным охлаждением ( патент РФ № 2291730 от 14.02.2006).
Преимущества тушения пожаров предлагаемым способом состоят в следующем:
- баллистическое метание хладагента в зону огня отличается высоким КПД использования энергии (0,3), что позволяет минимизировать массо-габаритные параметры устройства доставки хладагента в зону пожаротушения;
- создаются условия для использования дискретных брикетов диоксида углерода непрерывной «струёй» - в виде очереди летящих брикетов при стрельбе очередями;
- более эффективное тушение, превышающее существующие водоструйные, пенные и аэрозольные средства тушения не только по объемному подавлению пожаров, но и по дальности дистанционного блокирования распространения огня;
- обеспечение подавления газовых и нефтегазовых пожаров путем динамического разрыва горящей струи и переохлаждения твердым диоксидом углерода нефтегазохранилищ, цистерн, баллонов и т.п.;
- мобильность использования брикетов и метательной пушки без необходимости их длительного хранения и специальных затрат на стационарное обслуживание;
- обеспечение тушения включенных и находящихся под током горящего электрооборудования и энергоустановок (при напряжениях до 10 тыс. вольт);
- обеспечение дистанционного управления пожаротушением при расположении ствольных устройств на турелях или лафетах, которые могут быть роботизированы;
- снижение затрат на подготовку брикетов диоксида углерода, используя их централизованное изготовление на кустовых (зональных) агрегатах, обслуживающих пожароопасные районы и места жизнедеятельности человека;
- снижение затрат и трудоемкости процесса тушения пожара в целом;
- экологическая безопасность при использовании диоксида углерода;
- сохранность имущества в результате тушения пожара – газообразный СО2 не может повредить даже компьютер (если, конечно, не было прямого попадания брикетом);
- отсутствие серьёзных последствий после завершения пожаротушения.
Особенно актуален это способ тушения огня для лесных пожаров и в городских условиях.
Так при скорострельности 10-20 выстрелов в минуту он позволяет в течение 1 минуты достичь прекращения огня в объеме 100 м3, т.е. в объеме одной средней квартиры. При этом брикеты диоксида углерода прицельно могут быть доставлены, например, при тушении пожара в городе, на высоту 20-ти этажного дома.
В отличие от тотального заливания всех нижележащих этажей горящего здания водой или пеной, достаточно проветрить помещения.
Об этих технологиях знали и знают в МЧС, в различных профильных организациях, но не проявляют к ним никакого интереса. Даже сейчас, когда петух клюнул.
Комментарии, как говорится, излишни.
О катастрофе и способах ее предотвращении чиновники знали давно. Катастрофа произошла. Чиновники сидят на своих местах и пускают дым в глаза гражданам России, говоря об увеличении бюджета на противопожарные мероприятия, и, потирая при этом, наверное, руки.
Долго ли мы будем их таких терпеть?
Долго ли нам будут еще рассказывать о борьбе с коррупцией и про модернизацию?
Сколько еще должно сгореть граждан, домов, лесов, чтобы мы, наконец, поняли о необходимости активной гражданской позиции и не только в лихую годину, но и ежедневно, и ежечасно.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
Виктор Биронт